– Он словно читал меня, – прошептала она. – Знал, где надавить, как заставить меня хотеть большего. Я ненавидела себя за это, но не могла остановиться.
Данил слушал, не перебивая. Только его пальцы, сжимавшие её ладонь, выдавали внутреннее напряжение.
– Каждый раз после встречи с ним я чувствовала себя грязной, использованной. Но стоило ему позвонить – и я снова летела к нему, как мотылек на огонь. Это какое-то безумие, наваждение...
– Это не безумие, – тихо сказал Данил. – Это классическая манипуляция. Он профессионально играл на твоих слабостях, создавал эмоциональную зависимость.
Влада подняла на него удивленный взгляд:
– Ты... ты не считаешь меня ненормальной? Извращенкой?
– За что? За то, что твое тело научилось получать удовольствие от боли? Это защитный механизм психики. Он бы все равно добился своего – так организм хотя бы пытался сделать это менее травматичным.
В его голосе не было осуждения – только понимание и какая-то глубокая печаль. Влада почувствовала, как по щекам катятся слезы.
– Я боюсь его, Данил. Боюсь того, что он сделает, когда узнает о нас. Он не из тех, кто спокойно отпускает свои игрушки.
– Ты не игрушка, – в голосе Данила появилась сталь. – Ты сильная, красивая женщина, которая имеет право на счастье. И я не позволю ему разрушить твою жизнь.
Он притянул её к себе, нежно целуя солёные от слез губы. Этот поцелуй был особенным – в нем не было страсти или желания, только бесконечная нежность и обещание защиты.
– Я понимаю, что тебе иногда нужна определенная... жесткость в постели, – прошептал он, отстранившись. – Это нормально. Мы можем исследовать эту сторону вместе – безопасно, с уважением к твоим границам. Но никогда больше – через боль и унижение.
Влада замерла в его объятиях, пораженная этими словами. Впервые кто-то не только принял её темную сторону, но и предложил помощь в её исследовании. Без осуждения, без манипуляций – просто с любовью и заботой.
– Я не знаю, смогу ли... – начала она.
– Сможешь, – уверенно ответил Данил. – Ты сильнее, чем думаешь. А я буду рядом, чтобы поддержать тебя.
В ту ночь они занимались любовью прямо на пляже. Впервые Влада позволила себе полностью довериться партнеру, не боясь показать свои желания и страхи. Данил был одновременно нежен и властен – но его власть не унижала, а возносила к небесам.
Песок колол кожу, волны лизали ноги, а звезды смотрели с небес на двух людей, заново открывающих друг друга. В какой-то момент Влада поняла – вот оно, настоящее. Не тот суррогат страсти, что был с Дороговым, а истинное единение двух душ.
После той ночи что-то неуловимо изменилось между ними. Словно последняя стена рухнула, открывая путь к полному доверию. Влада больше не стеснялась своих желаний, не пыталась спрятать темную сторону своей натуры. А Данил... он оказался удивительно чутким учителем.
Каждая их близость становилась маленьким путешествием в мир новых ощущений. Он умел быть властным, но никогда не переступал грань. Умел причинять легкую боль – ровно столько, чтобы усилить наслаждение, но не травмировать. И главное – после каждого такого эксперимента окутывал её такой нежностью, что все страхи и сомнения таяли без следа.
– Ты удивительная, – шептал он, лаская её разгоряченное тело. – Такая чувственная, такая отзывчивая... Я хочу показать тебе все грани удовольствия, научить тебя летать.
И она летала. Открывала в себе новые грани чувственности, училась доверять и отпускать контроль. С каждым днем воспоминания о жестких ласках Дорогова блекли, уступая место новому опыту – яркому, живому, настоящему.
Но время их райского уединения подходило к концу. Однажды утром Данил встретил её с непривычно серьезным выражением лица.
– Мне нужно улетать, – сказал он без предисловий. – Дела требуют моего присутствия в Москве.