– Это деловой разговор, Дима. Давай оставим сантименты.
– Ты прав, – Дорогов встал и подошел к бару. – Давай без сантиментов. Чего конкретно ты хочешь?
Медовой следил за тем, как Дорогов наливает себе виски. Его движения были точными, уверенными, но в них чувствовалось напряжение.
– Хочу, чтобы ты отпустил её. Полностью. Никаких звонков, встреч, случайных появлений в её жизни. Ты просто исчезаешь.
– И что взамен? – Дорогов сделал глоток, не отрывая взгляда от собеседника.
– Помещение в центре. Три этажа, отдельно стоящее здание. Идеально под клуб. Гораздо лучше этого, – Медовой обвел взглядом кабинет.
Дорогов присвистнул:
– Ты серьезно подготовился.
– Я всегда серьезен в делах, – Медовой затушил сигару. – Здание в собственность, никаких арендных схем. Чистая сделка.
В кабинете повисла тишина.
– То есть, ты хочешь купить у меня женщину? – медленно произнес Дорогов, прищурившись.
– Называй как хочешь. Я предлагаю тебе выгодную сделку. Такое помещение – это золотая жила. Сам знаешь.
– И ты готов отдать такой актив за женщину? – Дорогов покачал головой. – Не слишком ли щедро?
– Это мне решать. Тебя должно интересовать только предложение.
Дорогов медленно прошелся по кабинету. Его шаги гулко отдавались в напряженной тишине.
– Знаешь, что самое забавное? – он остановился у окна. – Она ведь действительно того стоит.
– Так что скажешь?
– Скажу, что ты чертовски хороший игрок, Данил Александрович, – Дорогов повернулся к нему. – Но мне нужна одна ночь.
– Что? – Медовой напрягся.
– Последняя ночь с ней. Чтобы всё закончить правильно. И я сам скажу ей о своем решении.
Медовой почувствовал, как желваки заходили на его лице. Мысль о том, что Влада проведет ночь с Дороговым, была невыносима. Но это была часть игры.
– Одна ночь, – медленно произнес он. – И всё.
– И всё, – кивнул Дорогов. – После этого она полностью твоя.
Они смотрели друг на друга долгим, тяжелым взглядом. Каждый понимал, что это поворотный момент. Точка невозврата.
– По рукам, – наконец сказал Медовой, поднимаясь.
– По рукам, – эхом отозвался Дорогов.
Они пожали друг другу руки – крепко, по-мужски. В этом рукопожатии была и взаимная неприязнь, и уважение к сопернику, и окончательность принятого решения.
Выйдя из клуба, Медовой почувствовал странную смесь торжества и тошноты. Он только что купил женщину. Купил, как какую-то вещь. От этой мысли к горлу подступала тошнота, но он гнал её прочь. Цель оправдывает средства, разве не так?
В машине он достал телефон и набрал номер своего юриста:
– Андрей, готовь документы на здание. Да, то самое. Завтра с утра жду в офисе.
Он откинулся на кожаном сиденье и прикрыл глаза. Перед мысленным взором всплыло лицо Влады – её глаза, когда она говорила о Дорогове. В них всегда была какая-то мука, словно она разрывалась между долгом и страстью. Теперь этому придет конец.
А в это время Дорогов сидел в своем кабинете, крутя в руках бокал с виски. Сделка казалась выгодной, чертовски выгодной. Новое помещение в центре – это возможность расширить бизнес, открыть что-то действительно стоящее. Но почему же так паршиво на душе?
Он вспомнил их первую встречу с Владой в ресторане, их полную страсти ночь. Он хотел её, хотел всегда и только её, её тело, её губы, всю её целиком. Он одержим ею! А теперь продал её, как товар на рынке.
– Твою мать! – бокал полетел в стену, разбиваясь вдребезги. Он продал Владу. Продал, как чертову недвижимость. От этой мысли к горлу подступала тошнота.
"Деловое решение", – пытался убедить он себя. – "Просто еще одна выгодная сделка". Но внутренний голос насмешливо шептал: "Ты продал женщину, которую любил. Продал за квадратные метры в центре Москвы".
Дорогов резко встал и подошел к окну. За стеклом мерцали огни ночного города, такие же холодные и безразличные, как его собственное сердце.