– Выпьешь? – спросил он, указывая на шампанское.
– Давай без прелюдий, Дима. Зачем позвал?
Вместо ответа он подошел к ней вплотную и провел пальцами по щеке. Влада вздрогнула, но не отстранилась. Ее глаза потемнели – она всегда так реагировала на его прикосновения.
– Я соскучился, – прошептал Дорогов, наклоняясь к ее губам.
– Не надо. Мы уже всё обсудили.
– Нет, не всё, – Дорогов шумно выдохнул и отошел от Ластовки. Взяв бутылку шампанского он наполнил бокалы.
– Выпьешь со мной?
Влада колебалась. Он видел, как подрагивают её пальцы, когда она принимала бокал. Знакомый жест – она всегда так нервничала в его присутствии.
– За что пьем? – спросила она, пытаясь сохранить дистанцию.
– За нас. За то, что было.
Их взгляды встретились поверх бокалов. В её глазах плескалась тревога – она чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно.
Дорогов поставил бокал и медленно подошел к ней. На этот раз она не отстранилась. Его рука коснулась её щеки – такой нежный, почти невесомый жест. Влада прикрыла глаза, подаваясь навстречу прикосновению.
– Не надо играть со мной, Дима, – прошептала она. – Я устала от игр.
Вместо ответа он поцеловал её. Нежно, осторожно, словно пробуя на вкус. Она ответила – сначала неуверенно, потом всё более страстно. Её руки скользнули под его пиджак, притягивая ближе.
Их накрыло волной желания – такого острого, болезненного, словно в последний раз. Хотя почему "словно"? Это действительно был последний раз, и оба это чувствовали, хоть и по разным причинам.
Дорогов целовал ее шею, плечи, ключицы, спускаясь все ниже. Влада стонала и выгибалась навстречу его рукам, губам, всему его телу. Платье полетело на пол, его рубашка полетела следом.
Он вел её к постели, осыпая поцелуями шею, плечи, ключицы. Каждое прикосновение – как прощание. Каждый вздох – как признание в любви, которую они оба боялись произнести вслух.
Влада выгибалась под его ласками, отзываясь на каждое движение. Её стоны были музыкой – той самой мелодией, которую он хотел запомнить навсегда. Её кожа пахла любимыми духами – этот аромат будет преследовать его в кошмарах.
– Какая же ты красивая, – прошептал Дмитрий, любуясь обнаженной Владой, раскинувшейся на белоснежных простынях.
– Заткнись и иди ко мне, – хрипло ответила она, притягивая его к себе.
Они занимались любовью долго и неистово, словно пытаясь насытиться друг другом впрок. Дорогов был непривычно нежен – каждое прикосновение, каждый поцелуй были наполнены какой-то щемящей нежностью. Влада чувствовала это и отвечала тем же – такой откровенной, незащищенной страстью, что у Дмитрия перехватывало дыхание.
Дорогов целовал каждый сантиметр её тела, запоминая, впитывая, сохраняя в памяти. Она отвечала той же страстью, той же нежностью, не подозревая, что это прощание.
Когда они наконец слились в единое целое, время словно остановилось. Не было прошлого с его ошибками, не было будущего с его неизбежностью. Только они двое, только эта ночь, только это мгновение абсолютного единения.
Влада царапала его спину, шептала его имя, извивалась под ним как дикая кошка. А он старался запомнить каждую секунду, каждый её вздох, каждое движение. Это была их лучшая ночь – наверное, потому что последняя.
После они лежали в полумраке, переплетясь телами. Влада дремала, положив голову ему на грудь. Дорогов гладил её волосы, понимая, что через несколько минут должен будет всё разрушить. Произнести слова, которые навсегда изменят их жизни.
Но пока можно было просто лежать, вдыхая запах её волос, чувствуя тепло её тела, слушая её ровное дыхание. И притворяться, что этот момент будет длиться вечно.
Тишину номера нарушало только их прерывистое дыхание. Дорогов приподнялся на локте, любуясь обнаженным телом Влады в полумраке. Её кожа мерцала в свете ночного города, проникающего через неплотно задернутые шторы.
– Иди ко мне, – прошептала она, протягивая руки.
Он склонился над ней, вдыхая аромат её духов, смешанный с запахом их страсти. Его губы скользнули по её шее, спускаясь ниже. Влада выгнулась навстречу, тихо постанывая от каждого прикосновения.