Первым делом нужно было рассказать Данилу. Влада понимала, что этот разговор может поставить крест на их отношениях. Медовой ненавидел Дорогова, считал его беспринципным мерзавцем. Узнать, что женщина, за которой он ухаживает, беременна от главного врага... Это могло стать последней каплей.
Она пригласила его на ужин домой. Накрыла стол, зажгла свечи – словно пыталась создать правильную атмосферу для такого разговора. Хотя какая может быть "правильная" атмосфера для признания в том, что ты носишь ребёнка от другого?
– Данил, нам нужно поговорить, – начала она, нервно теребя салфетку. –Я... В общем... Я беременна.
Медовой замер с вилкой на полпути ко рту. Его лицо окаменело, глаза впились во Владу, словно пытаясь прочитать её мысли.
– От него? – только и спросил он. В его голосе не было ни злости, ни обвинения – только усталость.
– Да, – прошептала Влада, опустив глаза. – От той последней ночи. Я не планировала, я вообще думала, что не могу...
Она ждала чего угодно – крика, упрёков, хлопанья дверью. Но Данил молчал. Долго, мучительно долго. А потом вдруг встал, обошёл стол и опустился перед ней на одно колено.
– Выходи за меня замуж, – сказал он так просто, словно предлагал выпить чаю.
Влада уставилась на него, не веря своим ушам.
– Ты... Ты понимаешь, что я сказала? Я беременна от Дорогова!
– Я всё прекрасно понял, – спокойно ответил Данил. – И я хочу, чтобы ты стала моей женой. А ребёнок... Ребёнок будет носить мою фамилию. Я буду любить его как своего.
Слёзы хлынули из глаз Влады неудержимым потоком. Она смотрела на этого удивительного мужчину, который готов был принять её со всем багажом прошлого, со всеми ошибками и проблемами. Который предлагал стать отцом ребёнку своего врага.
– Почему? – только и смогла выдавить она.
– Потому что я люблю тебя, – просто ответил Данил. – И я готов бороться за наше счастье. За твоё счастье. Я знаю, что ты всё ещё любишь его. Но я верю, что со временем ты полюбишь меня. А пока... Пока я просто буду рядом.
Его слова были как бальзам на израненную душу. Впервые за долгое время Влада почувствовала, что может дышать полной грудью. Что не всё потеряно, что жизнь продолжается, и, может быть, счастье действительно возможно – тихое, спокойное, без драм и страстей, но настоящее.
Они договорились, что пока живот не станет заметен, Влада продолжит работать в бутике. Данил настоял на том, чтобы после она полностью сосредоточилась на здоровье и беременности.
– Я сам займусь бизнесом, – пообещал он. – Клянусь, не развалю твоё детище.
Влада смотрела на него с благодарностью и чувством вины одновременно. Этот мужчина готов был взять на себя всё – её проблемы, её бизнес, её ребёнка от другого. А она... она всё ещё не могла отдать ему своё сердце полностью.
Его забота окутывала как тёплое одеяло. Впервые в жизни Влада чувствовала себя по-настоящему защищённой. Не нужно было притворяться сильной, не нужно было держать лицо. Можно было просто быть – со всеми страхами, сомнениями, утренней тошнотой и перепадами настроения.
Беременность словно открыла в ней новую женщину. Более мягкую, более уязвимую, но и более цельную. Каждое утро, просыпаясь, она первым делом клала руку на живот – там, под сердцем, росла новая жизнь. Её маленькое чудо.
Данил настоял на лучших врачах, самых тщательных обследованиях.
– Учитывая твою историю, мы не можем рисковать, – говорил он, записывая её к очередному специалисту. Влада только кивала, растроганная его вниманием к мелочам.
Но иногда, оставаясь одна, она позволяла себе думать о Дорогове. Представляла, как сказала бы ему о ребёнке. Какое выражение появилось бы на его лице? Обрадовался бы он? Или это стало бы ещё одним поводом унизить её, растоптать?
– Нет, он никогда не узнает, – твёрдо решила Влада. – Этот ребёнок будет Медовым. У него будет настоящий отец, который будет любить его просто за то, что он есть.
С каждым днём её тошнило всё сильнее, но она была счастлива даже этому признаку беременности. Каждый приступ утренней тошноты напоминал – это реально, это происходит с ней. Она действительно станет матерью.
Данил был рядом постоянно – подавал воду, держал волосы, когда её тошнило, готовил лёгкие завтраки, которые она могла удержать в желудке. Его забота была такой естественной, такой искренней, что постепенно Влада начала оттаивать.