В голове крутились слова Ани о Дорогове – о том, как он умеет только делать детей, но не воспитывать их. О том, как он разрушил её жизнь, превратил в безвольную марионетку. Всё это было правдой, горькой правдой, от которой некуда было деться.
Но была и другая правда – та, что жила в её сердце, та, что заставляла просыпаться по ночам в холодном поту. Правда о любви, которая не умерла, несмотря на всю боль и унижения. О страсти, которая продолжала пылать, несмотря на все попытки забыть.
Глава 20
Прошел год с тех пор, как в жизни Влады появился Данил Медовой. За это время многое изменилось - у них родилась прекрасная дочурка Василиса. Маленькая принцесса, как две капли воды похожая на маму, но с папиными серыми глазами, стала настоящим солнышком для обоих родителей.
Данил души не чаял в своей дочери, называя её ласково "Василёк. Каждый вечер, возвращаясь с работы, он первым делом спешил в детскую, где подолгу качал малышку на руках, напевая ей незамысловатые колыбельные. Только в его объятиях девочка быстро успокаивалась и засыпала, словно чувствуя безграничную отцовскую любовь.
Влада наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку, и её сердце наполнялось теплом. Она и подумать не могла, что когда-нибудь будет так счастлива. Рядом с Данилом она расцвела, забыла все прошлые обиды и тревоги. Её чувства к нему были не похожи на ту сжигающую страсть, что она испытывала к Дорогову, но это была настоящая, глубокая любовь - спокойная и надежная, как сам Данил.
Правда, замуж за него Влада пока не спешила. Что-то останавливало её, какое-то смутное предчувствие или страх. Хотя Данил несколько раз делал ей предложение, она каждый раз находила причины отложить свадьбу. Но это, казалось, совсем не расстраивало его - он терпеливо ждал, окружая заботой и вниманием и её, и дочку.
Маленькую Василису крестили в местной церкви. Крестными стали их лучшие друзья - Гельд и Троян. День крестин выдался солнечным и радостным, словно само небо благословляло малышку. Данил светился от счастья, держа на руках нарядную дочурку в белоснежном крестильном платьице.
Их быт был налажен и спокоен. По утрам Данил спешил на работу, целуя на прощание своих девочек. Влада занималась домом и ребенком, иногда выбираясь в город за покупками или на встречу с подругами. Вечера они проводили вместе - играли с дочкой, смотрели фильмы, строили планы на будущее.
В такие моменты Влада ловила себя на мысли, что наконец-то обрела то, о чем всегда мечтала - настоящую семью, где царят любовь, доверие и взаимопонимание. Воспоминания о Дорогове постепенно тускнели, превращаясь в далекий сон. Теперь её реальность была здесь - в уютном доме, наполненном детским смехом и теплом любящего мужчины.
В то время как Влада наслаждалась семейным счастьем, жизнь Дорогова катилась под откос. После разрыва с ней он словно сорвался с цепи - пустился во все тяжкие, заливая горе алкоголем. Его некогда успешный ночной клуб начал приносить убытки, а репутация в деловых кругах стремительно падала.
Дома тоже всё шло наперекосяк. Отношения с женой превратились в сплошные скандалы. Его бесило её молчаливое смирение, покорность, отсутствие той искры, что была у Влады. Вероника пыталась сохранить семью, но чем больше старалась, тем сильнее раздражала мужа.
– Чёртова кукла! - орал он, швыряя бокал об стену. – Где огонь? Где страсть? Ты хоть раз в жизни можешь высказать собственное мнение?!
Каждый вечер Дорогов запирался в своём кабинете в клубе. Дорогой коньяк лился рекой, но не приносил облегчения. Перед глазами постоянно стояло лицо Влады - то смеющееся, то гневное, то затуманенное страстью. Он физически ощущал ломку без неё, словно наркоман без дозы.
– Владочка, девочка моя... - бормотал он, глотая обжигающий напиток. Как же я мог... Как мог продать тебя, словно вещь?
Троян несколько раз пытался вытащить друга из запоя. Приезжал, тряс за грудки, угрожал разорвать деловые отношения. Это помогало - на месяц, максимум на два. А потом всё начиналось заново.
В один из таких вечеров Дорогов, находясь в особенно тяжёлом состоянии, позвонил Трояну:
– Миха, дружище! Умоляю, попроси Аню... пусть привезёт ко мне Ластовку! Хоть на минуту, хоть издали взглянуть...