-А уроки, значит, ничего не стоят? – поинтересовался он.
Она покраснела. И стала еще милее. И рассмеялась. Рассмеялся и он. И обнял ее.
В первое время их семейной жизни ему пришлось учить ее буквально всему. Правда, со стиркой и уборкой она еще справлялась, а вот с кастрюлями не ладилось. А иголка с ниткой были для нее настоящей проблемой. И теперь не могла вспоминать об этом без смеха.
И вот тут раздался звонок.
-С работы! – без особой радости пожаловался он, не выпуская ее, взглянув на номер. – И, как всегда, во время самых нежных признаний…
-Отключи! – попросила она, тоже взглянув на номер.
-Ну да! Старика не знаешь? Он мне потом голову оторвет…
-Ничего! – подколола она, освобождаясь. – Голова – не самое главное у мужчины… Пойду чайник поставлю… - И, взяв на руки Наталку, вышла.
-И у кого ты только этому научилась? – крикнул он.
-С кем поведешься – от того и наберешься! – ответила она из кухни и звонко рассмеялась.
Макс взял «трубу»:
-Да…
-Макс? Ты где?
Так и хотелось ответить словцом в рифму, замечательно подходящим для ситуации, но сдержался:
-Дома… Сажусь ужинать…
-Придется отложить! Машина сейчас будет…
-Что опять?
-Ограбление… Кажется, вооруженное…
-Ладно, - проворчал он. – А что, Эмира послать не можешь?
-Не могу… Найти не могу… А старик рвет и мечет… Так что, собирайся… - дежурный бросил трубку.
Макс посмотрел на часы. Вздохнул и стал одеваться…
3
Когда он вышел на кухню, Ольга с ожесточением натирала кастрюлю. Гудела стиральная машина. На сковородке что-то вкусно стреляло, шипело и щелкало, и аппетитнейший аромат расплывался по квартире. Уж что-что, а готовить Оля умела. Да еще как! После трех месяцев сухомятки поесть чего-нибудь домашнего – высшее наслаждение. Умный человек должен получать удовольствие от самых незначительных мелочей. И тогда любая философия отдыхает.
Но сначала – в ванну. Надо смыть с себя грязь, пыль, пот и копоть от костров, возле которых отогревались, после лазанья по мачтам и антеннам. Надо смыть накопившуюся усталость, раздражение. И тогда только почувствуешь себя настоящим, живым человеком. Почувствуешь, что наконец-то вернулся домой.
Он взял со стула приготовленные Олей полотенце и свежее белье. Даже мыло не забыла. Его любимое, с запахом смородины. Открыл дверь в ванную и был остановлен язвительным вопросом:
-Как дела у Ирмы?
Вопрос был настолько неожиданным, что он снова закрыл дверь в ванную и вернулся на кухню. Оля все еще натирала кастрюлю, хотя та и так ослепительно сверкала. Терла и не поднимала головы. И, казалось, даже не заметила, что он не ответил. А он стоял ошарашенный. И даже не самим вопросом. А одним только движением, одним жестом. Оля, стараясь сделать это как можно незаметнее, провела рукой по щеке, смахивая слезинку. Сколько боли, отчаяния и безысходности было в этом движении, сколько скорби было в ее позе. И как же он раньше не замечал?
Вот уже три года, как он не видел Ирму, не был в той квартире. Видел, правда, пару раз Димку – ее сына. Тот подлетал на улице – как всегда, живой, любопытный, сияющий своей смуглой мордашкой, подросший, - и, как всегда, просил денег, и делился последними новостями из дома. Но всегда наспех, скороговоркой. Потом убегал, оставляя Алексея предаваться мрачным размышлениям о бренности бытия. Впрочем, откровенно говоря, размышления эти были мимолетны и не оставляли ни на душе, ни на сердце никакого, сколько-нибудь заметного следа. Отрублено. Раз и навсегда. Забыто. Вычеркнуто из памяти. И Оля больше никогда не вспоминала об Ирме. И вот…
Он подошел к ней, обнял. Движением плеча она сбросила его руку. Он повторил попытку. Реакция была такой же.
-Почему ты вспомнила об Ирме? – тихо спросил он.
-А разве это была не она? – Ольга взглянула на него с уничтожающей улыбкой, уже не пряча блестевших на глазах слез обиды и боли. – Неужели не она? Либо она сменила квартиру, либо ты научился мне врать… Только не доучился…
-Я тебе вру? – пролепетал он в растерянности. – Когда же?
-А разве не Ирма названивает сюда? Пока тебя не было, раза по два на день звонила… Не успел войти – она тут как тут! Интересно, откуда узнала о твоем приезде? Почувствовала?
Ее горячая, сбивчивая речь ничего не прояснила. Только запутала.
-Сейчас звонил Витька… Мы с ним раньше работали…
-Да?! А твой Витя живет случайно не у Ирмы?
-Что ему там делать? У него есть квартира. Он женат. У него сын и дочь. Сын сейчас учится в России, дочь заканчивает школу…