По асфальту простучали каблуки. Походка быстрая, торопливая… Она! Он по давней, забытой уже привычке несколько раз мигнул фонариком. Ведь во дворе школы, где стоят скамейки – хоть глаз выколи, тьма кромешная. Может быть, для влюбленных это только плюс, но для нормального человека – огромнейший минус, так недолго и ноги переломать…
-Привет! – она стремительно подошла к скамейке и чуточку задохнулась от быстрой ходьбы. – Я не опоздала?
-Нет, - он поднялся, подождал, пока сядет она, и тоже сел.
Она тут же полезла в сумку за сигаретами. Чиркнула зажигалка, и узкий язычок пламени осветил ее лицо – умиротворенное и спокойное.
Все, как пять лет назад, все повторяется с точностью до единого слова, до единого движения. Как будто ничего и не изменилось. Та же белая куртка, те же светлые джинсы. Все так же, как будто и не было этих пяти лет.
Она затянулась, громко выдохнула дым.
-Ну, рассказывай…
-Что мне рассказывать? – пожал плечами он. – Со мной все ясно… Рассказывай ты…
-А что мне рассказывать! – ее голос в темноте звучал глуше обычного. – Учусь, работаю…
Он усмехнулся про себя. Когда они только начали встречаться, она постоянно делала упор на то, что вот – у него высшее образование, а у нее нет. А когда он предлагал ей пойти учиться, отпихивалась руками и ногами, твердила, что нет у нее желания больше ничему учиться.
Она стала рассказывать о России. О городе Петрозаводске. Об учебе. И он подумал, что оказался прав, предположив, что уехала именно в этот город, у них с матерью там жили какие-то родственники, это он помнил еще с прежних времен.
-Как же это ты решила поехать учиться? – спросил он, тоже доставая сигареты. Закурил.
-Что, так и не бросил? – спросила она.
-Нет… Ты не ответила…
-А что отвечать… Не хотела, не хотела, а потом надумала…
-Мать уговорила?
-И мама, и… - она запнулась. Замолчала.
-И Николай? – спросил он.
-Я же просила, не напоминай мне о нем…Нет, не он, другой человек… Его зовут… Володя…
-Высокий, с густыми черными волосами…
-Да… Ты его знаешь?
-Нет… Просто я видел вас как-то вместе… На улице…
-И не подошел?
-И что бы получилось? Я еще не забыл, как ты шарахалась от меня… И если бы о России узнал раньше, то, наверное, решил бы, что ты сбежала от меня…
Она долго молчала, обдумывая его слова. Потом призналась:
-Бежала, от тебя… И от себя тоже… - Отбросила окурок. Повернулась к нему всем телом. – Мы будем целоваться? – В ее голосе таились страсть и нетерпение. Все то же самое, как и тогда.
-Мы же друзья, - напомнил он. Но было уже поздно…
-Ты все та же, - сказал он минутой позже. – Так же целуешься…
-А ты все так же не закрываешь глаз… - вскочила. Потянула его за руку: - Пошли…
-Куда?!
-Ко мне… Ну, пошли… Мамы нет… она у подруги… Пошли же, а то я рассержусь…
Он снова почувствовал ту страстную силу, исходящую от нее, которая подчиняла его прежде целиком и полностью. Но не сейчас. Прошло очень много времени.
-У меня есть пиво… Пошли… Ну! – она потащила его за собой. Но он и не думал сопротивляться. Шел за ней и улыбался. Словно вернулись прежние, счастливые времена. И рядом любимая женщина, которая, кажется, продолжает любить его, хотя давно уже любила других…
29
Он снова сидел за столом, пил чай и смотрел в окно. Влажные волосы чуть шевелил свежий ветерок. Позвонить, что ли Олиной матери? Нет, не надо. По телефону не скажешь и сотой доли того, что хочешь сказать. Не увидишь глаз, не почувствуешь…
Щелкнул замок входной двери. Он насторожился. Выглянул. В прихожую ввалилась Оля, нагруженная пакетами.
-Леш, помоги!
Он вскочил, бросился к ней. Она стояла в своей тяжелой дубленке – неуклюжая и неповоротливая.
Взял у нее пакеты. Положил на стул. Помог снять дубленку.
-Чего ты так вырядилась?
-А у нас на работе девчонки Интернет смотрели, сказали, что на днях нам обещают сильное похолодание… А моя курточка – одна видимость… - Выставила ногу в сапоге: - Расстегни…
Он расстегнул один сапог. Потом другой. Помог их снять.
-Тебе от мамы большущий привет! – поцеловала его, взлохматила волосы. – Купался? А сидишь на сквозняке… Эх, ты!
Ушла в комнату. Он стоял, потрясенный.