-А ты почему до сих пор не переоделся? Даю две минуты…
Алексей открыл было рот, чтобы все объяснить, но начальник похлопал его по плечу:
-После обеда напишешь заявление… А теперь марш!
Алексей поднялся на свой этаж и увидел… Ирму. Она сидела на ступеньке перед дверью и курила.
-Привет! – удивленно воскликнул он. – Ты чего здесь?
-Разве не видишь, - усмехнулась она. – Тебя жду…
-А чего меня ждать, разве Юлька тебе ничего не сказала?
-Сказала…
-Тогда… что еще?
-На тебя пришла посмотреть!
Он вздохнул, сел рядом с ней. Она оглядела его сбоку – приветливо и насмешливо.
-Может, войдем в квартиру? На лестнице холодно… Я тебя уже два часа жду…
-Значит, не больше пятнадцати минут! – жестко ответил он. – Потерпишь… А в квартиру не приглашаю, потому что жена ревнивая…
Не могла она ждать его два часа, не могла! Терпение не то. У нее на все один ответ: вынь да положь.
-Ты когда приехала?
-Вчера вечером… - проговорила она, уже не глядя на него. – Около восьми часов…
-И зачем все же пришла? – снова спросил он.
-Так… Могу уйти! – она сказала это с вызовом, глядя в упор.
-Если это все, то иди! – спокойно ответил он, не поддаваясь на провокацию. – Держать не буду…
Она встала, глубоко вздохнув, стала спускаться по лестнице.
Алексей достал ключ от квартиры, вставил в замочную скважину.
-Леша! Леш! – это звала Ирма откуда-то снизу. Наверное, с первого этажа.
-Что? – громко спросил он.
-А ты жену свою любишь?
-Очень, - ответил он, открывая дверь.
-А меня?
Алексей усмехнулся и, не отвечая, вошел в квартиру, хлопнув дверью. Надо пообедать, а потом ехать на базар – Оля составила огромный список, и если не сходить сегодня, кто знает, успеет ли он до воскресенья?
32
-Ну что же, Макс, можешь считать, что майора ты уже получил! – начальник отдела покивал головой. – Не вижу радости… Я, между прочим, тоже на повышение пошел, - майор понизил голос. – Забирают в Управление… Я замолвил за тебя словечко, что отдел могу оставить только на тебя… Генерал пообещал ходатайствовать… Только сетовал, что анкета подвела… не мог, говорит, национальность сменить… Кто, говорит, назначит начальником отдела русского? В лучшем случае – заместитель… Но ничего, пообещал помочь…
-Спасибо! – с чувством произнес Макс.
-Вот это – другой разговор… - Начальник поощрительно улыбнулся и пошел к двери. Открыл, выглянул, вошел обратно. – А что у тебя там за женщина сидит? По какому делу?
-Какая женщина? – Макс нахмурился, припоминая. Вроде бы, никого не приглашал. Встал, выглянул в коридор. Возле дверей сидела Полина.
-Вы по какому вопросу, гражданочка? – спросил начальник.
-По личному, - смело ответила она. Максим покраснел.
Майор хмыкнул, проговорил:
-Ну-ну… - и ушел.
-Входите, гражданочка, - усмехнулся Макс, распахивая перед ней дверь.
Она улыбнулась, вошла. С любопытством огляделась.
-А у тебя – ничего… Жить можно…
-Можно! – усмехнулся он. – Ты чего пришла? Не могла позвонить?
-Не могла я по телефону, хотела тебе так сказать, чтобы глаза твои видеть…
Макс с тревогой поежился, что еще взбрело ей в голову. Мало ей вчерашней ночи! А Яна его до четырех утра дожидалась…
-Ну, и что же ты еще придумала? – спросил он.
-А вот угадай…
-Я сейчас не в состоянии угнаться за твоей фантазией, - покачал головой он.
-Эх, ты! – она села без приглашения. – Знаешь, я решила никуда не ехать… Бросить институт и остаться здесь, с тобой! – выпалила все это и победоносно откинулась на спинку стула, наблюдая, какой эффект произвели ее слова.
Макс откровенно почесал затылок. Вот только этого ему не хватало. «Я не буду тебе мешать жить!» Так я тебе и поверил!
-Что-нибудь не так? – тихо спросила она. Радость на ее лице угасла.
Он задумчиво побарабанил пальцами по столу и поднял глаза на нее.
-А как же твои слова, утром? «Такого больше никогда не будет!»
Она покраснела.
-Я должна была над всем хорошенько подумать…
-И подумала?
-Да, я хочу остаться здесь, с тобой!
-Я женат…
-Ну и что? Я уже сказала, что мешать не буду…
Он усмехнулся и с сомнением покачал головой.
-Я люблю тебя! – продолжала она. – Я люблю только тебя… Ну, что ты молчишь? Ты мне не веришь?
-Помнишь, - медленно ответил он, - когда ты уходила от меня, ты сказала на прощание: ну, чего так убиваешься? Тысячи людей сходятся и расходятся. Сошлись, пожили, не понравилось – разошлись, и нечего из этого трагедию делать! Примитивный подход к любви, самый примитивный… И я тебе тогда сказал, пусть хоть миллионы сходятся, а через неделю расходятся, мне какое дело! Я – не тысячи, и не миллионы. Я – это я… Я так не умею. Если я люблю – я люблю. Если нет – то нет…