Махнув рукой, пошел умываться. Намыливая руки, спросил у жены:
-Никто не звонил?
-Нет, а что? – Яна стояла у плиты, помешивая что-то в казане.
-Да ничего, так… Эмир приехал все-таки, я его послал опрашивать соседей и сказал, чтобы позвонил начальнику… Только не знаю, дозвонился ли…
-И где он был?
-А черт его знает! Наверное, с кем-нибудь из своих подружек…
-Жениться ему пора! – энергично заявила Яна. – Тогда за ум возьмется, исправится… Перестанет заниматься глупостями…
-А я, по-твоему, перестал? – серьезно спросил Максим.
Жена посмотрела на него с удивлением. Потом решила, что он разыгрывает ее и погрозила половником: - Ты у меня смотри: как дам!! Минут через пятнадцать будем ужинать…
Он улыбнулся и вернулся в комнату. Взял со столика телепрограмму. Ага, новые кулинарные рецепты! Очень кстати. В выходные дни они с Яной готовили на пару, по рецептам, которые печатались в газете.
Так, что у нас тут? Мясо по-французски… У него даже руки задрожали! Опять! Это то самое блюдо, которое собиралась приготовить Полинка на Новый год, на их первый и последний Новый год… Да и то не вышло – ее задержали на работе.
Нет, положительно, с ним сегодня что-то происходит. Неужели три года ничего не изменили? Зачем она ему нужна, эта Полина, когда у него есть жена, есть ребенок? И почему вся эта ерунда снова лезет ему в голову?
Он открыл бутылку, налил себе полный фужер вина и залпом выпил. Схватил с полки первую попавшуюся книгу. Это был Джек Лондон. Раскрыл наугад. Вчитался, стараясь отвлечься. Рассказ назывался «В далеком краю»:
«Когда человек уезжает в далекие края, он должен быть готов к тому, что ему придется забыть многие из своих прежних привычек и приобрести новые, отвечающие изменившимся условиям жизни. Он должен расстаться со своими прежними идеалами, отречься от прежних богов, а часто и отрешиться от тех правил морали, которыми до сих пор руководствовался…»
Он оторвался от книги и сидел потрясенный. Опять! Это ведь о Полинке. О ней. И о нем. О них. Об их прошлой, настоящей и будущей жизни. Они разошлись, не сумев распрощаться с прежней жизнью, с прежними привычками. Но и расстаться до конца тоже не смогли. Одно наслаивается на другое. Поэтому-то им так плохо сейчас…
Он налил себе еще один бокал, опять выпил. Снова взялся за книгу – может быть, ему померещилось?
«Но для тех, кто закоснел в привычках, приобретенных с детства, гнет изменившихся условий невыносим – такие люди страдают душой и телом, не умея понять требований, которые предъявляет им иная среда… Для того, кто не может войти в новую жизненную колею, лучше сразу вернуться на родину; промедление может стоить ему жизни…»
Голова у него закружилась. Наверное, вино подействовало. А может подействовало другое… Интересно, смогла ли Полинка одолеть свои привычки и отказаться от них? Черт! Черт! Черт! Он отчаянно замотал головой, отгоняя эти дурацкие мысли. У нее есть ее Николай, а там, в России, наверное, нашла еще кого-нибудь… Она, наверное, давно забыла о нем… И какое ему дело до нее! Нет ему никакого дела…
Он снова, уже непроизвольно потянулся к бутылке, но тут вошла Яна.
-Да, - заметила она глубокомысленно, поставив перед ним тарелку с ужином. – Видимо, я ошиблась, глупости из тебя еще не выветрились… На что это похоже? Воспользовался моментом, пока дочь спит, а жена разогревает ужин, и хлещет вино… - Но, заметив, что с ним действительно творится что-то неладное, изменила тактику.
-Что случилось? – убрала книгу на полку, села ему на колени, обняла. – Из-за работы?
Он молча смотрел перед собой, чувствуя себя совсем маленьким и беззащитным перед неведомыми силами, незримое присутствие которых ощутил, противиться которым был просто не в силах, Он, как ребенок, готов был разрыдаться от какой-то горькой, но непонятной обиды.
-Все хорошо, - зашептала Яна ему на ухо, целуя, - все хорошо… Никто никогда не обидит тебя… Я с тобой… Наташка с нами… И, пока мы вместе, ничего плохого не случится…
Он тоже обнял ее. От тепла исходящего от нее, от ее нежного голоса, от прикосновения рук и губ на душе и на сердце стало невероятно тепло и хорошо. Показалось, что он, как герой Лондона, шел долгие-долгие дни по ледяной пустыне – одинокий, заброшенный, промерзший… Но вот показалась хижина. И в очаге горит огонь. И ужин на столе, сложенном из ящиков из-под консервов. И рядом, совсем рядом, дорогой человек, который и разжег для него этот жаркий огонь и приготовил ужин, ожидая его из далекой разведки… Он медленно взял ее руку в свою и поцеловал.