Услаждая чрево, человек переходит от рабочего состояния к состоянию полудремотной неги, добродушной лености, к удовлетворенному миросозерцанию. На полные обороты запускается трофотропная система, которая в буквальном смысле слова закрывает глаза на все проблемы разом. К эндорфинам, гормонам кишечной радости, присоединяется сладкий морфий сна, сворачивая человека в уютный калачик.
Существует прямая связь между мощной пищеварительной системой и миролюбивым характером сибарита, равнодушного ко всему, что лежит вне зоны телесного комфорта и требует напряжений и забот. Существует следующая точка зрения. Человек развивается из трех зародышевых тканей. Одна (внутренняя в эмбрионе) оформляется в систему внутренних органов, среди которых доминируют органы пищеварения. Другая (промежуточная) — в скелетно-мышечный аппарат движения и сердечно-сосудистую систему. Третья (внешний зародышевый пласт) — основа нервной ткани, кожи, мозга. Если один из эмбриональных листков генетически более выражен по сравнению с другими, то вырастают конституционально запрограммированные к определенным потребностям люди. Эндоморфы — люди первого из названных акцентов развития. Для них характерен и особый темперамент — висцеротония, — связанный с преобладанием функциональных потребностей трофотропной системы. Вот перечень наиболее отличительных признаков эндоморфа-висцеротоника (по У. Шелдону, автору этой концепции):
— Расслабленность в осанке и движениях.
— Любовь к комфорту.
— Замедленные реакции.
— Любовь к пище.
— Социализация пищевой потребности.
— Удовольствие от пищеварения.
— Любовь к вежливому обхождению.
— Социофилия.
— Приветливость со всеми.
— Жажда похвалы, одобрения.
— Ориентация на других людей.
— Стабильность эмоциональных проявлений.
— Терпимость.
— Безмятежная удовлетворенность.
— Глубокий сон.
— Бесхарактерность.
— Легкость в общении и выражении чувств, висцеротоническая экстраверсия.
— Общительность и мягкость в состоянии опьянения.
— Потребность в людях в тяжелую минуту.
— Ориентация к детству и семье.
До У. Шелдона лица подобного характера и физического облика описал Э. Кречмер. Их телосложение он назвал пикническим: круглая голова, короткие конечности и туловище, коренастость, мощная бочкообразная грудная клетка и, понятное дело, вместительный живот. Их темперамент он назвал циклоидным. Это мягкие, теплые, добросердечные люди, сопереживающие, синтонные, естественно откликающиеся на радости и горести людские, сами испытывающие потребность высказаться, высмеяться, выплакаться, разрядиться полностью до комфортного состояния покоя. Такой темперамент предполагает благонравие и выраженность свойства конформности — неосознанной, врожденной склонности следовать за событиями, мнениями, а не возглавлять, не опережать их, склонности быть каждый раз похожим на свое окружение (психическая мимикрия), а не выделяться на его фоне.
Это тип сибарита, для которого комфорт непременная форма существования в любом месте и времени: удобства — для тела, бесконфликтность — для души и ума.
Когда благодушие наводнит все внутреннее пространство характера, то перед нами предстанет… «На взгляд он был человек видный; черты лица его были не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару; в приемах и оборотах его было что-то заискивающее расположения и знакомства… В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: „Какой приятный и добрый человек!“ В следующую за тем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь: „Черт знает что такое!“ — отойдешь подальше; если ж не отойдешь, почувствуешь скуку смертельную. От него не дождешься никакого живого или хоть даже заносчивого слова, какое можешь услышать почти от всякого, если коснешься задирающего его предмета». Ведь Маниловым все люди его круга, уродство и мертвые души которых как бы воочию предстают перед нами по ходу следования маршрутом Чичикова, совершенно искренне воспринимаются как люди «препочтеннейшие», «прелюбезнейшие». В таком сахарном сиропе, выделяемом душой Манилова, живется умиротворенно, покойно, без проблем.
Пышущий здоровьем индивидуум с генетически мощной системой пищеварения, испытывающий постоянную потребность в огромных количествах еды, сгорающей в организме, как в доменной печи, и человек болезненный — одинаково нуждаются в трофотропном режиме. Первый наслаждается им, второй ищет в нем убежище от страданий и лекаря. Но болит в человеке не только его тело — больно тонкоорганизованной душе от грубости, жестокости мира. Больно слабым нервам от шума и суеты. «Приди ко мне, о ночь, и мысли потуши! Мне надо сумрака, мне надо тихой ласки: противен яркий свет очам больной души, люблю я темные, таинственные сказки…» Эту тему будут сопровождать стихи Д. Мережковского, лидера русского декаданса.