Мир слабонервных «гиперэстетов» многолик. Они уходят от реальностей жизни, всей ее многогранной сложности, от реальных людей в конторы и бумажную деятельность, в религию и мистику, в комфортное созерцание жизни экранной, театральной, литературной. Уходят в мир «чистого» искусства или «чистой» науки, если есть к тому способности, или, ежели таковых нет, в мир грез. И, как правило, это люди глубоко одинокие. Как сказал поэт: «В твоей тюрьме — в себе самом — ты, бедный человек, в любви, и в дружбе, и во всем один, один навек!»
Особого драматизма конфликт с реальностью достигает в том случае, когда жизнь жестко требует от слабого человека, прячущегося по малейшему поводу в раковину, решительных поступков, работоспособности, то есть прямо противоположного его натуре образа действий. Так, трагически погиб царевич Алексей, мечтавший о покое, воспитанный в уютной, старозаветной боярской Москве пряниками да ленью, не в силах стать помощником и преемником в делах Петра Великого, по слабохарактерности разыгранный, как карта, в политической борьбе с грозным царем его противниками.
Слабая нервная система меланхолика в сложной ситуации срабатывает как защитный механизм. Благодаря почти беспрепятственному процессу внешнего торможения она переключает организм на трофотропный режим экономии сил, срабатывает наподобие «пробки» в электросети, «вырубая» восприятие в ситуации перенапряжения. Но позиция страуса, прячущего голову в песок, уязвима, если не биологически, то социально.
Итак, частично названы биологические корни склонности к физическому покою: мощная трофотропная система, врожденная (эндоморфы) или часто эксплуатируемая излишествами при жизни (гурманы), слабая нервная система (меланхолики)…
Продолжаем: речь пойдет о врожденной психопатии, о так называемом «неустойчивом» типе человеческой индивидуальности. Точнее сказать, характер индивидуальности здесь определяется… бесхарактерностью и полным отсутствием индивидуальности. Мы можем прочитать о них в любом руководстве по психиатрии как о людях, которые легко подпадают под дурное влияние среды, спиваются, делаются картежниками, растратчиками. Это люди без интересов, без привязанностей, смертельно скучающие в одиночестве; они вызывают брезгливое чувство в окружающих своей беспорядочностью, неаккуратностью, а особенно ленью. Их несчастье — наркотические средства, под влиянием которых они часто делаются неузнаваемыми: грубыми, дерзкими, эгоистичными. Кстати, лица алкоголика и неустойчивого психопата почти идентичны. Автор не располагает статистикой, но имеет право предположить, что врожденное отсутствие психической индивидуальности, выбора своих целей жизни, при склонности к наркотикам и дурным влияниям, — следствие воздействия семейного алкоголизма на генетическую основу детей.
Вы знаете, наверное, что если обезьяне вживить электроды в особые зоны мозга — «центры удовольствия», — то она будет бесконечно замыкать электроцепь, чтобы продлить электрическое счастье. Людям безвольным, живущим по принципу пассивного получения удовольствий, приходится прибегать к фармакологическому счастью — алкоголю, наркотикам.
Отсутствие воли поначалу может скрадывать одаренность. Одаренный человек получает процессуальное удовольствие, удовлетворяя функциональные потребности врожденно мощных физических задатков или наследственных психических способностей. И даже добивается благодаря этому успехов в профессиональной деятельности. Но первая же серьезная трудность выбивает безвольного из седла — принцип же удовольствия выбить из безвольного невозможно. Печальный пример на эту тему — Ященко. Его имя не сходило со страниц газет и журналов. Спортсмен буквально ошеломлял мир своими прыжками. Жители Ричмонда, на глазах которых 18-летний запорожский парень установил мировой рекорд, на руках вынесли его из прыжкового сектора. Он купался в лучах славы до тех пор, пока тяжелая травма и неудачные операции не перечеркнули олимпийские надежды. Володя Ященко заперся в своей квартире, не подходил к телефону, отгородился от друзей, родных, от всего прежнего мира. Дверь открывалась только для компании алкоголиков и подхалимов. (Из газеты.)
А случаются и такие врожденно безвольные люди, к которым, напротив, не липнет ничего плохого. Трудно сказать почему. Пока неизвестно. Но можно пофантазировать. Вот, например, во второй главе мы обсуждали характер истероидности, говорили о социальных и биологических причинах. А может быть, ко всему прочему, повинен в эгоцентризме такого человека какой-нибудь неизвестный еще, но очень сильный ген «ЭГО»? А может быть, во врожденно безвольных, но добрых людях просто нет такого гена? Может быть, в них вложен природой код не эгоцентризма, а полного растворения Я человека в окружающем мире, в экологической среде — мощный код «ЭКО», прямо противоположный «ЭГО»-гену?