Добившись успеха, люди творческие не могут без боли, стыда, раскаяния вспоминать прошлый свой эгоизм или трусость. Так было с А. Яшиным, так было с А. Твардовским… Имена, ставшие в литературе символом честности, гражданского мужества, справедливости. Люди — не ангелы. Но комплекс вины («антиидеал — я»), впаянный в сильную личность бойца — вот реальный психической механизм высокой нравственности человека. Слово — В. Астафьеву: «Но это же Твардовский! Для него, понял я, состояние правды — естественная необходимость, его дыхание, его пища и суть жизни — ох какую силу духа, какое мужество надо иметь, чтоб в наше время сохранить себя для правды! И хотя говорят, что раз солгавший уже не остановится, Твардовский и это смог, преодолел тяжкую, пусть и единственную ложь в своей жизни, когда, будучи молодым и удачливым поэтом, не заступился сразу за сосланных родителей, но, во искупление этой слабости, этого столь обычного для тех времен малодушия, тем самоотверженней боролся до конца дней, до последнего вздоха с ложью, и если литература наша хоть как-то и на сколько-то продвинулась вперед, разрывая путы лжи, — пример Твардовского, его работа сыграли здесь и по сей день играют огромную роль. Но мне иногда приходит в голову такая мысль: а не будь такой беды, такого нравственного проступка в жизни поэта, был ли бы он тем Твардовским, какого мы знаем? И отвечаю себе: нет, не был бы…»
Выходя «из грязи в князи» в ходе самосовершенствования, творец самого себя отнюдь не становится святым на стадии нравственности. Непримиримость, резкость, принципиальность, своенравие, все более обостряясь, становятся основными чертами характера, сопутствуя процессу проникновения в истину.
Бойцы, напрягающие все силы, чтобы вырваться из пут биологических ограничений, — люди эмоциональные, легкоранимые. Но все же главное их свойство — стойкость, несмотря на удары судьбы. Вот что читаем об олимпийской чемпионке в беге на коньках Т. Авериной: «Долгие годы Аверину преследовал какой-то злой рок. Своими срывами, падениями она снискала в спорте славу неудачницы. Другая бы на ее месте, махнув рукой, сказала: „Не судьба!“ Другая, но не Аверина. Альтернативы — быть или не быть — она не признавала. Она поднималась на свой Олимп наперекор обстоятельствам и пессимистическим прогнозам. И все-таки дошла до него». О себе говорит Аверина: «Скажу откровенно, черных полос в моей спортивной биографии длиною в четверть века было значительно больше, чем белых. Сначала неудачи огорчали. Скоро контрасты перестала смущать, я делала свое любимое дело с оптимизмом. Но фортуна упорно не желала поворачиваться ко мне лицом, а судьба как будто бы задалась целью выковать мой характер в экстремальных, тягчайших условиях». (Из газеты.)
Антиидеал — другой
Отрицание — диалектика общественной жизни. Никогда не прекратится борьба людей с противоположными интересами и идеалами.
Отцы и дети. Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Да, если дети унаследовали характер своих родителей. Да, если, кроме замкнутого мира, в котором они живут, больше ничего другого не видели и поэтому приобрели неизбывные привычки семейного круга. Да, если родители искренни, внимательны, умны в воспитании ребенка. В противных случаях несовпадение темперамента, усмотренная в других семьях лучшая жизнь, ошибки воспитания вызывают в отроках неприятие и образа жизни родителей, и их личностных черт. «Эстер родилась в Барселоне. Ей 18, в 15 ушла из дома. Единственное, что ей нужно в жизни, — это не походить на своих родителей, „которые и знают только, что работать, спать и рожать детей“. Она хочет жить иначе». (Из газеты.)
По закону противоположности начинает развиваться психика ребенка: от антиидеала родителей, воспитателей. Из письма в редакцию газеты: «Мама мне всегда говорила: „Плохая хозяйка из тебя вырастет. Деньги тебе карман жгут. А ведь надо и про черный день думать“, …у меня такая тоска от этой размеренной жизни! Нафталином пахнет… мне почему-то близки те, у кого есть долги, а не те, у кого вклады на сберкнижке. Кто тратит деньги, не думая, потому что думать лучше и полезнее о другом… У нас во дворе, когда я была еще маленькая, сосед выиграл и устроил праздник для всех, накрывали на теннисных столах. Потом долго ходили легенды, как они хорошо погуляли. А мама моя, помню, после того случая соседа совсем уважать перестала».