Если в человеке остаются живы другие интересы, то мстительное чувство выливается в цивилизованные формы. Например, в общественное движение. На Западе самое мощное в этой связи — движение антирасистов. Даже слава звезды, всемирное признание, не может вытеснить полностью чувство мести. «Читатели популярного английского журнала „Уорлд соккер“ назвали его лучшим футболистом 1987 года (знаменитый Марадона остался вторым), а ведущие спортивные обозреватели Европы избрали Гуллита сильнейшим игроком континента…» Говорит Гуллит: «Мой отец родился в Суринаме, мать — голландка. Они немало поездили, чтобы наконец обосноваться в Амстердаме, найти работу. Цвет моей кожи — еще одна причина для многих проблем, и, что такое расовая дискриминация, мне пришлось почувствовать на своей шкуре. Поэтому я уже многие годы нахожусь в рядах активистов борьбы с любыми формами проявления расизма». (Из газеты.)
Существует мстительное чувство и к неодушевленным предметам. Ведь эмоциональный человек вымещает злость даже на кирпиче, о который споткнулся. А если это не кирпич, а наука, которая никак не дается, или небо, океан, горы, которые принесли несчастье? Тогда возникает желание покорить их, подчинить своей воле. А там — если сопутствует удача — на смену ненависти приходит и любовь. Рейнхольд Месснер — первый человек, покоривший все 14 восьмитысячников — самых высоких горных пиков планеты. Восхождение на первый в его жизни восьмитысячник закончилось трагически — он потерял в горах брата и лишился пальцев на ногах, отмороженных и ампутированных. С тех пор целью его жизни стали только восьмитысячники. «Я люблю горы и не могу жить без них», — сказал Месснер в одном из интервью.
Социальные причины озлобленности, ожесточения неоднозначны, а проявления многолики. Есть ожесточенность дельца, которого жизнь принуждает вести борьбу за выживание в условиях жесткой конкуренции. Есть жестокосердие мрачного легкоранимого человеконенавистника — мизантропа, — возненавидевшего племя людское за его скотские инстинкты, которые он только и способен увидеть в людях. Есть жестокость садиста, получающего удовлетворение, самоутверждающегося во время истязания своей жертвы, — потому что именно так впервые он испытал самое сильное (чаще всего сексуальное) удовольствие. Есть жестокость человека, которого с пеленок воспитывали побоями, — и других отношений между людьми он просто не знает. «Ребенок, выросший в густой атмосфере злобы, взаимной ненависти и страданий, не может стать нормальным человеком. Если мать издевается над детьми, она тем самым обрекает на мучение своих внуков, правнуков и так далее. 90 процентов тех, кто сидит сегодня за тюремной решеткой, в детстве подвергались издевательствам. 90 процентов тех, кто мучает своих детей, испытали то же, когда сами были детьми». (Из газеты.)
Среди ожесточенных людей непременно сыщется фигура разочарованного в своих юношеских идеалах экстремиста. Об одном из них повествует Б. Пастернак в «Докторе Живаго». «Стрельников с малых лет стремился к самому высокому и светлому. Он считал жизнь огромным ристалищем, на котором, честно соблюдая правила, люди состязаются в достижении совершенства. Когда оказалось, что это не так, ему не пришло в голову, что он не прав, упрощая миропорядок. Надолго загнав обиду внутрь, он стал лелеять мысль стать когда-нибудь судьей между жизнью и коверкающими ее темными началами, выйти на ее защиту и отомстить за нее. Разочарование ожесточило его. Революция его вооружила».
В среде интеллигенции попрание идеалов вызывает шок — ослепление ненавистью, — что особенно характерно для таких эмоциональных натур, как писатели. Примером может служить бунинский дневник «Окаянные дни», воскресающий события 1918–1919 годов в Москве и Одессе… Писательница и последняя любовь Бунина Галина Кузнецова 21 октября 1928 года записала: «…Как тяжел этот дневник! Как ни будь он прав — тяжело это накопление гнева, ярости, бешенства временами…»
Однако значительно чаще, массовее психология ожесточения возникает как реакция на лишение не духовных ценностей, а ценностей материальных — богатства, привилегий, власти…
Наконец, есть натуры просто необузданные. Особенно если были унижаемы в детстве, а затем вознеслись к власти, в условия безнаказанности. Таковой, например, была мать Александра Македонского — Олимпиада. Вот что можно прочитать о ней в книге Ф. Шахермайра «Александр Македонский»: «Девочку обижали и унижали», «безудержная и демоническая в своих увлечениях», «полное отсутствие сдерживающих центров», «Она могла переступить любые границы, для нее не существовало ни каких-либо моральных принципов, ни традиций. Только любовь, ненависть или жажда мести могли побудить эту гордую и властолюбивую женщину к действию».