Перейдем от агрессивности одиночек к возмущению группы людей.
Мы уже упоминали: чтобы стать сильными, слабые подростки соединяются в группы, в которых единомышленники (нет, скорее единочувственники) культивируют, взращивают свою неудовлетворенность, подзаряжая друг друга подозрительностью и ненавистью. Ненависть прорывается скоротечным бунтом — демонстративным хулиганством. В неформальные группы во времена их запрета объединяло молодежь не только то, что она любила (рок, мотоциклы, физическая сила, футбол…), но и то, что ненавидела. В такого рода группах процветает фанатизм.
Отличительная черта фаната — ограниченность интересов и интеллекта (отрывочность, изолированность знаний, эстетическая неразвитость, неспособность к широкому критическому мышлению) — и поэтому внушаемость. Такому человеку не стоит труда внушить, что все беды, которые происходят с ним, от него никак не зависят, что ему и не надо развиваться, совершенствоваться. Во всем виноваты другие — они антиидеал. Сокруши их — и ты заживешь счастливо. Особенно живуч фанатизм националистический, который примешивается к любому другому. Лидеру поклонников футбольной команды «Динамо» (Киев), выезжающих на матчи любимой команды в другие республики, журналист задал вопрос об их отношениях с местными болельщиками. И получил ответ: «По-разному. В Вильнюсе раньше тяжело было. Как-то раз мы прижали их ребят, объясните, мол, чего задираетесь? А они: „В каком-то веке ваш Богдан Хмельницкий с казаками порубал наших, и мы вас за это не любим“. Смех один… Но в этом году они на московских „фанатов“ переключились».
А вот еще один пример группового помешательства на почве фанатического максимализма, всегда берущего на вооружение благородные мотивы, выступающего под знаменем борьбы со злом за справедливость. Герои на сей раз — будущие, а пока недоучившиеся, специалисты. «Мы, студенты-медики, убеждены, что бороться с этой болезнью вообще не нужно. Пусть она уничтожит сорняки, отбросы общества — наркоманов, проституток, гомосексуалистов. Да здравствует СПИД!» (Из письма в газету.)
Фанаты, ослепленные маниакальной ненавистью, всегда грозное оружие в руках тех, кто ими правит. Приведу пример из книги М. Пьюзе «Крестный отец». «Семейство Боккикьо представляло собой явление в своем роде единственное — некогда ответвление сицилийской мафии, известное своей непревзойденной свирепостью, оно на Американском континенте превратилось в своеобразное орудие мира. Род, некогда добывавший себе пропитание безумной жестокостью, ныне добывал его способом, достойным, образно говоря, святых страстотерпцев. Боккикьо владели неоценимым достоянием — прочнейшей спаянностью кровных уз, образующих каркас их рода; племенной сплоченностью, редкостной даже для среды, в которой верность сородичам почитают превыше супружеской верности. Как раз по этой причине, когда враждующие кланы мафии собирались мириться, посредников и заложников на время мирных переговоров поставляло семейство Боккикьо… И никто, никакая кара не послужили бы для Боккикьо преградой на пути к отмщению — вероятно, по причине их ограниченности. Надо умереть — они умирали, и не было способа уйти от расплаты за предательство. Заложник из семейства Боккикьо был солидным обеспечением безопасности».
Мы начали раздел «Антиидеал — другой» разговором о возмущении одиночек, продолжили разговором о возмущении малых групп… Теперь — о возмущении масс. Об этом написаны тома, поэтому буду краток. Возмущение общественности выливается в обличительные речи и петиции; возмущение угнетенного класса — в бунт, забастовки, революцию; возмущение угнетенной нации, народа — в повстанческие и отечественные освободительные движения, войны.
Каковы же истоки формирования идеала справедливого общества? Всякий раз это действующий антиидеал, достигающий в своем безобразии максимума. Если это ложь, сокрытие информации, то идеал — искренность, гласность. Если бесправие — равные права. Если отчужденность — милосердие…
Нередко человек живет в той среде, в которой ему жить невыносимо, потому что он чужак среди людей, окружающих его, — он совсем другой. Неприятие нами окружения, в котором живем, — история Дон Кихота; неприятие окружением нас — история Гадкого утенка. Неприятие существующего устройства мира вообще на том или ином отрезке времени тем или иным индивидом, обществом — история человечества.