Понятие абсолютного добра — как отсутствие всякого насилия над живым — в корне противоречит устройству биологического мира, построенного на необходимости существования за счет другой жизни. Даже в том случае, если (по мысли В. Вернадского) человек перейдет в будущем от гетеротрофного существования, поедая живую природу, к автотрофному, синтезируя пищу из света, воды, минералов, даже в этом случае он не сможет прожить, не истребляя, не утилизуя «косную» (по выражению того же Вернадского, избегавшего слова «неживая») природу, не эксплуатируя ее ресурсы. Уже не говоря об истреблении мириадов микроорганизмов или паразитов. Понятие абсолютного добра противоречит также и устройству социального мира с его иерархическими законами совместной деятельности. Таким образом, разговор сразу следует перевести из утопического мировоззрения в рамки реального добра. Здесь, как и везде, вступает в силу закон меры, гармонии, поддержание динамического равновесия, гомеостаза, как в системе «человек — человек», так и в системе «общество — природа».
В системе «человек — человек» добро как свобода — все, что раскрывает индивидуальность каждого человека и направляет ее на созидание, творчество.
В системе «общество — природа» добро — все, что направляется на познание истины и бережное, ответственное отношение к любому конкретному проявлению жизни.
Христианская идея о том, что путь добра — это путь спасения, постоянно находит подтверждение и в идеях ученых, и в общественной практике. Вернадский разрабатывал учение о планетарной силе науки (ноосфере), призванной регулировать экологическое равновесие, защищать и развивать чудо земное — Жизнь. Основоположник учения о стрессе Ганс Селье является одновременно и проповедником идеи «альтруистического эгоизма», согласно которой нет альтернативы добру в защите от психических напряжений межчеловеческого общения. Наконец, добро — это высшая категория экономической эффективности. В 1982 году вышла в свет книга американских исследователей, которая в короткий срок стала бестселлером. Т. Питерс и Р. Уотермен отобрали объектами изучения 14 наиболее популярных, преуспевающих фирм. Оказалось, что уважение к потребителю сочетается в образцовых американских компаниях с уважительным отношением к собственному персоналу, демократическим стилем управления, верой в способности работников, стремлением раскрепостить их и воодушевить. Авторы книги отмечают, что демократическая атмосфера, уважение к человеку связаны в образцовых компаниях и с повышенной требовательностью к нему. Но здесь это не столько требования со стороны управляющих, сколько требования со стороны равных по положению, возникающие на почве открытости, доступности информации, простоты общения. Так образцовым компаниям удается победить бюрократический стиль управления. Они ставят действие выше планирования, дело — выше размышления, конкретное — выше абстрактного.
Теперь от прИзрения перейдем к прЕзрению, к теме «сверхчеловек среди людишек». Здесь можно встретить и «демоническую» личность, направившую свои исключительные задатки, способности, умения на одурачивание общества (тип графа Калиостро), и главарей преступного мира, и узурпаторов, ненасытных властолюбцев, и разочарованных общественными идеалами интеллектуалов. Об одном из них в повести «Каторга» поведал В. Пикуль, всегда с большим удовольствием живописующий сильную личность.
Польская аристократка, сосланная за участие в Виленском восстании, вышла за ярославского мещанина Придуркина, торговца гробами. Она рыдала по загубленной жизни, нещадно колотила сына, вымещая на нем злую долю. Его детство и юность прошли среди гробов, заготовленных в продажу. Он и спал в выставочном образце, рекламирующем фирму. Отцу мечталось вывести сына в люди. Ему стоило немало унижений и взяток, чтобы мещанского отпрыска приняли в Демидовский лицей, выпускавший просвещенных знатоков права. В лицее он был лучшим учеником и в то же время социальным изгоем, человеком низшей касты. Его обходили наградами, на мраморной доске выпускников лицея не хотели прописать фамилию.
Он окончил лицей уже уязвленный, но чувствуя свое превосходство над людьми. С дипломом молодого юриста он оказался в селе Павлово-на-Оке, где стал мелким судебным исполнителем. Накладывал печати на двери амбаров проворовавшихся лавочников, описывал имущество бедняков за недоимки, а по ночам глотал книгу за книгой.