Говорит известный итальянский альпинист Вальтере Бонатти:
— Второе поражение привело к серьезной душевной депрессии, которая оказалась последней каплей, переполнившей чашу моего разочарования. Мой душевный кризис длился уже довольно долго. Можно сказать, что в течение целого года я не верил ни во что и никому. Я стал нервным, раздражительным и нетерпимым к людям, растерял все идеалы, иногда приходил в отчаяние без всякой видимой причины. Я чувствовал, что потерял самого себя и перестал существовать для других. Часто рыдания подступали мне к горлу, а что я выстрадал в одиночестве — трудно вообразить.
«Именно в это время, — пишет о Вальтере его биограф, — когда Бонатти пребывал в таком состоянии, у него впервые зародилась идея попытаться пройти в одиночку контрфорс юго-западной Пти Дрю. Одиночное восхождение является своего рода крайним выражением в альпинизме, потому что, совершая его, восходитель ставит на карту свою жизнь, полагаясь только на себя… Большую часть времени альпинист передвигается без веревки, и его жизнь в буквальном смысле находится в его руках. Однако до сих пор всякий раз, когда альпинисты самого высокого класса совершали одиночные восхождения, они поднимались по уже пройденным маршрутам. Бонатти задумал сделать в одиночку восхождение не только по совершенно неизвестному, но, вероятно, и самому технически сложному маршруту из тех, которые когда-либо пытались пройти в Европейских Альпах». (Из газеты.)
Собственно говоря, работа переживаний и есть работа души. Душа — чувствилище человеческое — трудится относительно обособленно от разума именно в направлении устранения остающихся, неподвластных до времени разуму, противоречий между желаемым и действительным. В ее образованиях — чувствах — аккумулируются результирующие моменты переживания событий, связанных с ценностными отношениями человека к себе, другим людям, к миру, к жизни и смерти. Основные признаки неразвитой души — грубость (позиция силы) и робость (позиция слабости). Признак неработающей души — равнодушие. Главными продуктами работы души, пожалуй, являются любовь, ненависть, вера, долг, вина, честь, мечта, совесть.
Посмотрим, какую тональность они приобретают, когда звучит в человеке главной темой мотивационная психическая активность.
В этом аспекте любовь — идеализация, устранение работой души противоречий в восприятии идеала. А вера — устранение сомнений вопреки очевидной ситуации. Следует здесь отметить, что в отличие от веры надежда питается из других источников. Для нее главным является обнадеживающая информация. Когда бессильна вера, наступает очередь ненависти (зависть, ревность, месть и т. д.), начинающей сначала мысленно, в представлениях, уничтожать все, что препятствует любви (в том числе и любви к себе) или что предает ее.
Долг для Человека Мотивационного только те обстоятельства, которые неразрывно связаны с его идеалами. Их нарушение вызывает чувство вины.
Честь — гордое чувство собственного достоинства, требующее уважения другими. Это чувство обострено в Человеке Мотивационном в силу его высоких притязаний и идеалов, исповедуемых им.
Чуть подробнее о мечте, о ее признаках (отличных от фантазий и грез Человека Потребностного). Мечта не выдается перед другими за действительность и не выносится на всеобщее обозрение как хвастовство (вспомните Хлестакова). Напротив — она интимна и вынашивается как самое заветное, святое. Мечта не суетно-ситуативна и не благодушна, как у Манилова. Она рождена в страдании и не меняет действующих лиц и главной темы воображаемых событий. Для Человека Мотивационного мечта — жар-птица, нечто выходящее из разряда обыденной жизни — неразменный единый смысл, целостность. Это алые паруса Ассоль — взгляд на мир через магический кристалл идеала, исправляющий злободневные для человека недостатки, мучительные для него противоречия действительности.
Мечта Человека Мотивационного утопична: он не располагает к настоящему времени возможностями и объективными условиями ее воплощения в явь. Но эта утопия в настоящем задает высокую цель, сверхзадачу, необходимую для более совершенного устройства будущего. Мечта защищает идеал от уничтожения при столкновении с иной реальностью. Идеалисты! Чудаки, романтики, святые, блаженные… Их житие — только видимая часть айсберга мечты.
Общество связано этическими обязательствами сограждан. В противном случае оно расслаивается, становится недееспособным. Никакое принуждение, никакая экономика без нравственного закона не склеит его.
К поступкам, лежащим за пределами нравственного запрета, человек испытывает глубинное сопротивление, чувства омерзения и гнева. Внутренний бессознательный запрет не способны снять ни гипноз, ни аффект, ни сумеречное состояние сознания, ни угроза самой смерти.