Милосердие имеет много побудительных причин. Если же говорить о нем как о феномене мотивационной психологической защиты, призванной поддерживать смысл жизни, то следует указать еще на попытку несчастных людей найти себя полезным обществу человеком, найти свое счастье в заботе о других, еще более несчастных, нуждающихся в участии, получая в ответ признательность, уверенность в том, что ты нужен кому-то — не напрасный человек на этой земле. Говорит Виталий Савицкий, руководитель отряда Ленинградского общества милосердия: «…работать к нам не идут счастливые люди. Это, наверное, и понятно. Среди нас большинство те, кто в силу тех или иных причин не может найти себе место в устоявшихся, нормальных, что ли, молодежных компаниях». (Из газеты.)
Ограниченность человеческой жизни, знание о ее конечности, мысль о смерти резко обостряют вопрос о смысле жизни. Психологическая защита в связи со страхом перед смертью прежде всего направляется по самому легкому пути: вера в загробный мир. Но существует и другая. Ее назначение — выйти из эгоцентрической Я-концепции, взглянуть на себя не как на нечто неповторимое, обособленное, а как на общее, родовое, даже космическое явление. Выйти из замкнутого ЭГО-мира в бесконечный ЭКО-мир, поправ тем самым страх перед конечностью своего существования. Так, в частности, происходит с героем романа «Доктор Живаго». «Юра занимался древностью и законом Божьим, преданиями и поэтами, науками о прошлом и о природе, как семейною хроникой родного дома, как своею родословною. Сейчас он ничего не боялся, ни жизни, ни смерти, все на свете, все вещи были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим на равной ноге со вселенною».
Думаю, что достойны внимания мысли о жизни и смерти Мориса Маруа, организатора и бессменного руководителя «Института жизни», обобщающего современные достижения мировой науки по экологической проблеме выживания человечества. «Появление около четырех миллиардов лет назад органического углерода с пиритами возвестило о первом проблеске жизни… эволюция всех разновидностей живого мира за исключением позвоночных закончилась в начале первичной эры. Затем началась хорошо известная последовательность появления рыб, земноводных, рептилий, птиц и млекопитающих. Последним в этой цепи было появление человека, которое произошло около шестисот тысяч или одного-двух миллионов лет назад. Таким образом, жизнь создавалась тысячелетними усилиями. И самое поразительное, на мой взгляд, то, как жизнь использует крайнюю меру — смерть — в своих собственных целях. Для индивидов такая мера является, конечно, поражением: к смерти апеллировать невозможно. Индивид приносится в жертву ради дальнейшего блага вида. Таков один из уроков жизни. Индивид подчинен видам; индивид умирает, а вид выживает. Но и виды подчинены еще более загадочным структурам, они тоже не бессмертны… Эволюция идет от простого к сложному. Миллиарды индивидов и миллионы видов умирают на благо жизни как чего-то более фундаментального, более масштабного, чем каждый из них в отдельности».
Символом мотивационной психологической защиты (не переходящей в волевые акции) в ее, так сказать, чистом виде может стать желтый цвет.
«В желтом (цвете. — Н. Г.) возбуждение приобретает свою цель, эта цель — будущее, надежда, мечты, фантазии. Желтый — эксцентричный цвет, он вылезает из любой геометрической фигуры… „Желтые“ дети — фантазеры, мечтатели, „не от мира сего“ и таковыми остаются, когда становятся взрослыми — плохо приспособленные к жизни, обычно мало чего достигающие, но иногда проявляющие себя как творческие личности. Работают они хорошо, пока есть интерес к работе. В чем можно упрекнуть „желтые“ личности, так это в зависти („желтая зависть“). Нелюбовь к желтому может означать разбитые надежды или психическое истощение». Так пишет о психологии восприятия желтого цвета Г. Воробьев.