Я часто раздумывал после над его словами, возвращаясь к ним раз от разу, и всегда при этом неприятный холодок пробегал у меня по спине. Я поклялся про себя когда-нибудь непременно съездить и посмотреть на ту гиганскую глубу, надеясь, что после этого меня перестанут мучать по ночам кошмары, в которых я упорно и безуспешно пытаюсь сдвинуть ее с места.
Одно было ясно: Тед Левеллен слишком много сил положил на то, чтобы добыть эти сведения; он не смог бы уничтожить ни страницы из "моего сновидения" и вообще из своих исследований, даже если бы считал, что они представляют интерес исключительно для него, а не для всего человечества в целом.
Я вспомнил еще одну вещь, немаловажную в данном случае. Когда мы, после того, как сломалась помпа, пока еще оставались все вместе на "Лани", обсуждали возможные будущие предприятия, Тед излагал нам свои проекты по памяти, извиняясь, что не может теперь же дать нам взглянуть на записи и вычерченные планы.
Вывод напрашивался сам собой: он не хотел подвергать риску внезапной катастрофы с ним или с яхтой даже часть своих записей. С другой стороны, мы живем во времена ксерокса, IBM, дискет, микрофильмов и прочих приспособлений, в которых Тед был врядли несведущ. Оборудование, которым он начинил "Лань", исключало его некомпетентность.
Ладно, может быть он не хотел держать свои записки на борту яхты в подлиннике ли, в дубликате ли, именно из-за того, что не исключал возможности ограбления, обмана или вымогательства.
Устраивая Гуле обеспеченное будущее, он непременно должен был посоветоваться с Лоутоном Хиспом и Томом Коллайром. Он, вероятно, объяснил им, чего хочет, а они соответственно должны были предложить ему несколько вариантов, исходя из свих знаний и профессионального опыта. Я, правда, плохо себе представлял, как можно умудриться обсуждать проект завещания на сумму более миллиона долларов, ни объясняя, откуда взялось такое состояние у профессора университета. Ага, вдруг вспомнил я, после смерти Левеллена его бумагами и завещанием занимался Майер, и он упоминал, что налоговая инспекция четыре года подряд предпринимала проверки его банковского счета. Банк вел все финансовые дела Левеллена, Майер говорил об этом с представителем банка. Так что весьма возможно, что Хисп был достаточно посвящен в дела Теда, раз он работал с легализацией поступлений и подготавливал бумаги к отчетам.
Гипотетическое судилище - Мак-Ги против Мак-Ги. Весьма несправедливо, сэр, требовать, что если человек ухитряется сделать себе состояние на поприще, подвизаться на котором берется один из десяти тысяч, и то подчас не дальше мечтаний, так вот, сэр, нечестно требовать, чтобы этот человек, профессор Левеллен, неприменно давал своему банкиру отчет об успешности очередного предприятия. Во всяком случае, никто не будет утруждать себя открытием банковского счета, если не ожидает вскоре больших денежных поступлений.
Да. Это справедливое предположение. В простейшей форме это могло бы выглядеть так: профессор Левеллен сообщает мистеру Лоутону Хиспу: "Я кладу в ваш банк деньги, я знаю, откуда взять еще, и неприменно возьму их оттуда".
Хисп, видимо, верил ему. Защита была делом техники. А вот интересно, много ли знал Том Коллайр?
Новое поле вопросов для вызванного свидетеля.
- Вы и ваш друг обыскивали "Лань" сразу после того, как услышали, что Тед Левеллен убит?
- Да, сэр.
- И ничего не нашли?
- Совсем ничего. Хотя честно пытались.
- Кто-нибудь еще обыскивал яхту?
- Гуля и Говард Бриндль.
- Можете вы назвать кого-нибудь еще?
- Не совсем.
- Невнятный ответ.
- Я хочу сказать, что у меня есть косвенные сведения, что мистер Хисп или кто-нибудь еще из банка приходили и осматривали "Лань". Как я понимаю, они составили опись для уточнения завещания и переписали все, что не было намертво привинчено. Кажется, это заняло целый день. Я не знаю, можно ли это назвать обыском.
- Являлись ли, по вашим сведениям, банк и мистер Коллайр душеприказчиками покойного?
- Майер говорил мне, что да. И Гуля говорила тоже самое.