О, ради всего святого.
Я сидел здесь ради Хейвен, занимаясь этим нелепым делом, потому что она выглядела такой чертовски взволнованной тем, что всем нам будет предсказано будущее, и я — очевидно — не желал делать ничего, что могло бы убрать эту радостную улыбку с ее милого лица в день, который она объявила лучшим за всю свою жизнь.
Я даже помог уговорить Гейджа пригласить ее на свидание. Потому что встречаться с Гейджем было ее самым заветным желанием.
Мышцы на моем животе напряглись.
Чертово дешевое пиво.
Я обдумал то, что она рассказала о дыне и саде на крыше. Я представил Хейвен одиннадцатилетней девочкой с кудряшками, рассыпавшимися по ее маленькому личику, и вздохнул. Она сказала: «когда» ее мама приносила еду домой. Когда-то давно она была голодна. И это убило меня, когда я это услышал.
Она проезжала полгорода, чтобы работать в магазине, где у нее была скидка для сотрудников, только для того, чтобы принести домой товары с полки со скидкой. В моем воображении она превратилась из одиннадцатилетней девочки в изможденного подростка, но с теми же растрепанными кудрями, таскающая пакеты со сморщенными яблоками и полуистлевшим шпинатом домой на трех автобусах, чтобы приготовить еду для матери и брата, с мыслями: «Я забочусь о вас. Я буду жертвовать собой ради вас».
Я вдруг понял, что для нее значат свежий шпинат, пивные дрожжи, семена чиа и все остальное, что я даже не мог произнести, и почему. И мне стало стыдно за то, что я дразнил ее до того, как действительно понял.
Так что, да, возможно, если кто-то и заслуживал исполнения своих желаний, так это эта девушка. Даже если это означало Гейджа «Совершенство» Бьюкенена.
Я перевел взгляд с Клариссы на ткань, задрапированную позади нее, пока думал о Хейвен, и когда вернул взгляд к ее лицу, она странно смотрела на меня, наклонив голову вперед.
— Для тебя есть один из двух путей. Либо отказаться от всего. Либо потерять все.
— Простите?
Я ждал продолжения. Наступила тишина.
— Эм... что?
Кларисса уронила мои руки, громко выдохнув, и повторила то, что только что сказала.
— Да, я слышал. Оба потенциальных будущих пути звучат... одинаково ужасно.
— Да, — согласилась она. — Звучит именно так. — Ее брови снова застыли в недоумении, но она не предложила никаких дальнейших соображений. Я подождал еще мгновение.
Ничего.
— Не думаю, что все должно работать таким образом. — Я сузил глаза. — Вы издеваетесь надо мной, потому что я выразил сомнение в Ваших... талантах?
— О нет, нет. Определенно нет. Я никогда не лгу, когда дело касается моих предсказаний. — Она снова посмотрела на меня. — Туман очень плотный вокруг Вашего будущего. Очень, очень плотный. Даже мутный.
Очень, очень плотный.
— Вы серьезно? Это то, с чем Вы меня оставляете? — я сидел в своем кресле как вкопанный. Почему меня это волнует? Я все равно не верю в эту чушь. Но даже если так, разве не следует ожидать определенных вещей в таких ситуациях? У меня сложилось впечатление, что среди таких мошенников, как Кларисс, существует соглашение. Они говорили вам, что ваше будущее светлое и блестящее, и все ваши мечты сбудутся. Это было туманно и глупо, и вы, по сути, знали, что только что выбросили на ветер двадцать баксов, но, несмотря на это, вы уходили с улыбкой, а друзья жаждали узнать, что вам сказали. Кларисс же не могла сказать мне, что мое будущее полно потерь, тьмы и нулевых путей, ведущих к счастью.
— Это возмутительно, — прошипел я. — Эта так не работает.
Ее брови поднялись.
— Думаю, что Вас неправильно информировали о том, как это происходит. Иногда мне дается слово или ряд слов, возможно, видение время от времени, но понимание мне не дается. Интерпретировать послание должен сам получатель. У меня лишь есть оговорка, что я делюсь своими предсказаниями, независимо от того, положительные они или отрицательные.
— Где? Где эта оговорка?
— Вон там. — Она указала позади меня, и я повернулся, прищурившись, чтобы увидеть крошечную табличку с надписью, едва ли достаточно крупную, чтобы разобрать, что там написано, если только не прижаться к ней носом.
— Если что-то еще придет мне в голову, я дам Вам знать, поскольку в данный момент мы живем в одном доме. — Она улыбнулась и, несмотря на свое утверждение, что она предоставит больше, если сможет, она потерла руки вместе, как будто полностью умывает их в этой ситуации.
Какого черта?
Я медленно встал с открытым ртом в оскорбленном неверии.