Эйден крепче обнял меня и прижал к своей груди.
— Не так уж плохо для продленного свидания, да?
Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. Его глаза были спокойными, но все же в их глубине я заметила мерцающий огонек. Мою кожу начало покалывать, когда он провел ладонями по моим рукам вниз и обратно к плечам. Я посмотрела на его руки и на племенные знаки, вытатуированные на них. На пальцах его левой руки была небрежно написана фраза «ЛЮБИ ЖИЗНЬ», по букве или по две на каждом пальце. И вместо «ю» в слове «ЛЮБИ» было нарисовано сердце.
— Твои глаза похожи на океан, — сказал Эйден. — Такого же голубого цвета, и с маленькими белыми вкраплениями, похожими на волны.
Я отвернулась, не зная как ответить на его лесть. Простое «спасибо» не подошло бы, но я также не хотела ответить что-то типа: «Уверена, ты говоришь это каждой девчонке». Пауза была слишком длинной, и момент был потерян, прежде чем я успела придумать ответ.
— Голодна? — спросил Эйден. — Ты сегодня почти ничего не ела.
— Немного.
— Ну, есть тысячи ресторанов, в которые я могу тебя сводить, — сказал он, — Но я бы предпочел приготовить что-нибудь сам.
— Это было бы замечательно.
— Почему бы тебе не разместиться во дворе, — предложил Эйден, — а я займусь готовкой.
Он снова взял меня за руку, и мы пошли по песку обратно. Эйден усадил меня в кресло в выложенном плиткой дворе и улыбнулся.
— Я, правда, рад, что ты решила поехать со мной, — сказал он.
Подняв мою руку, он поцеловал костяшки моих пальцев и исчез в доме.
Я сидела в кресле и, смотря на волны, вела внутреннюю войну сама с собой.
Разумная часть меня хотела вызвать такси и умчаться назад в аэропорт. Если я успею на последний рейс, то уже завтра буду дома, и успею вовремя показаться на работе. Я смогла бы забыть обо всем этом, как о мимолетной вспышке безумия, и вернуться назад к нормальной жизни.
Моей нормальной жизни.
К чему именно? К скукоте, вот к чему. Эйден сказал, что я не скучный человек, но я не была уверена, что согласна с ним. По его стандартам я таковой и являлась. Почему из всех людей в мире, он пригласил сюда именно меня? Никоим образом я ему не подходила, также как и он мне.
Это заставило меня задуматься, как выглядит его тип женщин, и я представила себе длинные темные волосы, супер стройное тело, покрытое множеством тату, обтянутое в черную кожу и высокие сапоги. Затем я взглянула вниз на мой обычный загар, футболку с глубоким круглым вырезом, скромные-не-слишком-узкие джинсы, и кожу, совершенно не тронутую искусством татуировок.
Кого он видел во мне? Кого-то, кто удачно напился в нужное время? Несмотря на его слова в ту первую ночь, судя по моему поведению, мог он решить, что я была мишенью для легкого секса?
Я что, собралась заняться с ним сексом? Сегодня, или в другую ночь, пока я здесь?
Тот факт, что я не могла ответить на этот вопрос, пугал меня до смерти. Я не могла отрицать того, как мое тело реагирует на него. Было ли это воздействие его совершенной фигуры, его светлых глаз, или, возможно, того факта, что он совершенно не мой тип парня. Я не могла остановить себя от воспоминаний о его губах, прикасающихся к моим, о его языке в моем рту, и о моем теле, прижатом к нему. Я облизнула губы, представляя себя лежащей под ним на его нереально большой кровати. Затем представила, как мои ноги обвиваются вокруг его талии, в то время как он входит в меня.
— Кое-что для тебя, — голос Эйдена заставил меня подпрыгнуть и положить руку на сердце. — Прости, я не хотел тебя напугать.
— Я в порядке, — соврала я.
Сглотнув, я попыталась очистить голову, несмотря на то, что мои бедра были сжаты вместе.
Эйден поставил передо мной поднос с морковью, сельдереем, маленькими треугольниками питы и с тарелкой хумуса.
— Я сам его сделал. — Он лучезарно улыбнулся мне. — Получилось довольно вкусно.
— Вау, спасибо! — Я выпрямилась в кресле и окунула одну из морковок в смесь. Я была голодна и, наверное, с удовольствием съела бы все, что он бы передо мной положил. Я заметила, что этот хумус был самым лучшим из тех, что я когда-либо пробовала. — Очень вкусно!
Эйден широко улыбнулся.
— Остальное тебе тоже понравится, — сказал он, убегая внутрь.
Я попробовала немного питы с хумусом, затем пару морковных палочек. Я не была любителем сырого сельдерея, но съела один из вежливости.
Мое сверхактивное воображение предупреждало меня о том, что он был наркоторговцем и мог подсыпать в еду наркотики. Но затем я напомнила себе, что если бы он хотел мне навредить, у него для этого уже было множество возможностей. Ему не нужно было накачивать меня наркотиками, потому что если у него в отношении меня были недобрые намерения, то мне и так его не побороть.