— Это не ответ, — пожурил он. — Ты должна сказать мне, чего ты хочешь.
Я прикусила губу и сжала его плечи, не в состоянии понять чего именно я хочу. То, как он ощущался внутри меня — было незабываемо. Я просто хотела больше.
— Быстрее, — наконец сказала я. — Жестко и быстро.
— Вот так? — он ускорил темп, переместив одну руку вверх, защищая мою спину от ударов по плитке.
— Еще, — прошептала я, посылая бедра вперед и сжимая их вокруг его талии. — Жестче.
— Да, я так и думал. — Эйден крепче обнял меня и подсадил чуть выше. — Лучше держись.
Ногами я крепче обхватила его талию, и толчки углубились. Он приоткрыл мой рот своими губами, и наши языки встретились. Вода лилась на наши тела, стук моего сердца звучал в такт звуку ударов мокрой кожи по коже, мои ноги тряслись, и наслаждение распространилось по телу. А мышцы ритмично сжимались вокруг члена Эйдена.
— О, тебе нравится это, не так ли? Я чувствую, как сильно ты любишь быть на моем члене.
— Да! — закричала я, и другая волна наслаждения быстро последовала за первой.
Эйден отклонился назад, одной рукой придерживая меня за задницу. Свободной рукой он провел по моему животу и груди, и опустил глаза вниз, где мы соединялись. А затем замедлился и почти до конца вышел из меня.
— Нет ничего лучше, чем наблюдать, как мой член скользит в тебя и обратно. Так медленно… я хочу убедиться, что ты чувствуешь мой каждый чертов сантиметр. Я знаю, как сильно ты мечтаешь о моем члене. Ты хочешь ощущать его внутри себя, также как и я хочу быть там.
— Боже, Эйден…
— Мне нравится этот звук, — сказал он, и его глаза замерцали. — Держись детка.
Я изо всех сил старалась следовать его приказу, особенно когда он оперся свободной рукой о плитку и ускорил темп. Каждый толчок стал резче, и я чувствовала, как его пальцы на моей спине дрожат и сжимаются в кулак.
— Черт, да, — промычал он, когда его член дернулся, и сперма снова наполнила меня. Тяжело дыша, он наклонился вперед, прижимая меня к плитке. — Черт, мне так хорошо.
Он медленно опустил меня на ноги и, убедившись в том, что я могу держать равновесие, отпустил меня. Нежно поцеловав меня, он вышел из душа, позволив мне снова попробовать ополоснуться.
Мои ноги дрожали, и я подумала, как же вынослив Эйден. Он выглядел так, будто был готов заняться сексом в любую минуту. Мой же прежний опыт, как правило, заключался в миссионерской позе в кровати. Всего один заход и далее либо домой, либо баиньки.
У меня никогда прежде не было секса в душе. Еще одно открытие для меня.
Я выключила воду, открыла дверь душевой и вышла, встав на коврик. Эйден обмотал единственное висящее здесь полотенце вокруг бедер, и, улыбнувшись, достал другое из шкафа.
Без единого слова, Эйден подошел ко мне и стал меня обтирать, в то время как я просто стояла и наблюдала за его действиями. Он начал с моих плеч, пробежался мягкой тканью вниз по моим рукам и снова вернулся к плечам. Эйден медленно обтер полотенцем мою грудь и живот, а затем обнял меня и прижал к себе, вытирая мою спину. Присев около меня, он вытер полотенцем ноги и ступни.
— Вот так, — нежно сказал он, повесив полотенце на дверь душевой. Его глаза сверкнули, когда он обхватил одной рукой мою талию, а другой подхватил меня под коленями, закидывая себе на плечо. Он быстро повернулся и понес меня обратно в спальню, заставляя меня верещать, словно я ребенок. А затем шлепнул меня по попе, приказывая мне замолчать.
— Ай! — я игриво укусила его за шею.
— О, теперь мы кусаемся, да? Ты об этом пожалеешь.
— Ты это начал! — напомнила я ему. — Ты не можешь шлепать меня, думая, что я не дам тебе сдачи.
— Это был романтический шлепок по попе.
Он положил меня на середину не застеленной кровати, а я схватилась за простынь и накрыла свое нагое тело. Эйден заполз на кровать позади меня и прижал меня к своей груди. Он легонько поцеловал меня в губы и откинул мокрые волосы с моего лба.
— У меня на голове будет хаос, — прокомментировала я.
— Мне так нравится, — сказал он. — Так ты кажешься только что оттраханной.
Я закатила глаза.
— Меня итак только что оттрахали, — хихикнула я. Я редко материлась, но грязная речь Эйдена была заразительна.
— Да, — согласился он, — это мне тоже нравится.
Вдруг я поняла, что, совсем не замечая этого, провожу пальцем по краям некоторых тату на его груди. Ну, по крайней мере, по тем, у которых был край, потому что в основном его тату переходили друг в друга. Мои пальцы пробежались по одной из самых больших надписей на его груди, где аккуратными, красивыми буквами, под которыми стояла дата рождения и смерти, было написано «ПАПА».