Чему меня научил мой отец, так это тому, что, если имеешь дело со скорбящими пациентами, следует продвигаться медленно. Я четко понимала, что это не то, чем Эйден обычно делится с людьми. Если я сейчас надавлю на него, побуждая его быстрее рассказать мне всё, он снова замкнется в себе. Ему нужно оставить в прошлом именно эту часть его жизни, прежде чем двигаться дальше.
Поэтому я просто держала его. Держала, а он плакал. Я плакала вместе с ним, оплакивала его потерю. Солнечный лучик, проникающий в комнату через окно, медленно прогулялся по коробкам, подсветив коробку с игрушками Кейдена, прежде чем подняться вверх по стене и, в конце концов, исчезнуть. В какой-то момент я уловила движение в дверном проёме — это Рэдай проверял как мы и затем быстро ушёл. Я продолжала прижимать Эйдена к себе.
Постепенно Эйден начал успокаиваться, дрожь ушла из его тела. Я всё ещё прижималась к нему, пока он не откинулся назад и не сел, глядя в окно. Моя спина и ноги одеревенели, ему, скорее всего, было еще хуже.
— Давно ты сидишь здесь? — спросила я.
Эйден только пожал плечами.
— Ты ел?
Эйден кивнул на кучу пустых пивных бутылок.
— Это не считается.
Он снова пожал плечами.
— Ты вообще спал?
— Не совсем.
— Пойдем со мной, — сказала я. — Я сделаю тебе что-нибудь поесть, а потом ты пойдешь в кровать.
Я взяла его за руку и слегка потянула, чтобы он встал. Эйден не двинулся с места, но сдался под моей настойчивостью. Он медленно встал, гримасничая и потирая спину. Я обняла его одной рукой за талию и повела на кухню.
Рэдай и Ланс смотрели на нас с террасы. Лицо Рэдайя расплылось в улыбке, когда он увидел, как я сажаю Эйдена за кухонный стол и начинаю готовить ем сэндвич.
— Я не знал, что они здесь, — сказал Эйден.
— Рэдай забрал меня из аэропорта, — проинформировала его я. — Я говорила тебе, что они волновались.
— Я в порядке, — сказал Эйден. Он моргнул пару раз и уставился на тарелку с сэндвичем, которую я поставила перед ним.
— Не спорь, — строго сказала я. — Ты съешь это, а потом отдохнешь.
Я поочередно открывала кухонные шкафчики в поисках большого контейнера с протеиновым порошком, который, как я помнила, Эйден пил по утрам. Я обнаружила его в большой коробке с маленькими упаковками от «Свидиш фиш». Я вспомнила, что они нравятся Эйдену, поэтому взяла одну.
Я перемешала в чаше блендера протеин и затем поставила кружку и упаковку конфет на стол. Эйден вперил взгляд в упаковку. И резко поменялся в лице.
— Эйден?
Он отшатнулся от стола и, врезавшись спиной в стену, обжег меня взглядом.
— Я ни хера не голоден! — закричал он. — Я даже не знаю, какого черта ты здесь делаешь! Ты уже ушла однажды! Этого мало?
Я сделала шаг назад, удивленная его внезапной вспышкой. Я видела, что Ланс поднялся со своего места, но Рэдай удержал его и усадил на место.
Вспомнилось, как вела себя мама после похорон папы. Мы пошли на ужин с друзьям семьи, и мама наорала на официанта, когда он обратился к ней, чтобы узнать её заказ. Никогда бы не подумала, что она может так набросится на кого-нибудь, но я понимала, что её злость не была направленна на кого-то конкретного в ресторане. Она была зла на жизнь и на отчаяние и страх, которые появились после папиной смерти. Мама злилась из-за его смерти и выплеснула эту злость, чтобы не чувствовать боль потери.
Я вспомнила, что перед нашим полётом в Майами Эйден покупал «Свидиш фиш» в аэропорту. Я подколола его на эту тему, а он напрягся и как будто отстранился от меня. И теперь я начала понимать почему.
Сейчас, как и в том случае, злость Эйдена была направлена не на меня. Это даже была не злость, а горе.
— Эйден, — сказала я, делая шаг к нему. Он сжал кулаки и вдавил их в стену за спиной. — Что? Что связано со «Свидиш фиш»?
Он снова начал задыхаться и резко отвел взгляд в сторону, сжав зубы.
— Эйден, расскажи мне про эти конфеты.
— Нет, — отказался он.
Его челюсть всё ещё была напряжена.
— Почему эти конфеты так важны для тебя? — подталкивала я его к ответу, опасаясь слишком сильно на него давить. Хотя я чувствовала, что это нужно сделать сейчас, иначе упущу этот шанс. Это было важно. Это ключ. Я была уверена в этом.
— Это не… Это неважно, — сказал он уже без тени гнева в голосе.
— Расскажи мне, — попросила я, продвигаясь ещё чуть ближе к нему. — Расскажи мне о них.
Эйден ссутулился, посмотрел на стол и сел обратно на стул. Он протянул руку к упаковке и провёл по ней пальцем. По его щеке скатилась слеза.
— Это были любимые конфеты Кейдена, — тихо сказал Эйден. — Мы всегда их ели, смотря телевизор. Ему не нравились желтые.