Перспектива тащиться в нетопленную комнату не прельщала, так что она с удовольствием приняла предложение.
Засыпая, она пыталась представить себе Долину и самого Мэйтона. Но мысли путались, смешиваясь с воспоминаниями прошлой жизни. Выходила полнейшая белиберда, с битвой в небе двух драконов – черного и белого. Лина повернулась на другой бок, уткнулась в рыжую макушку Кейт и наконец, заснула без снов.
***
Мэйтону в эту ночь тоже не удалось полноценно выспаться.
Его разбудила дикая головная боль. К ней, чуть позже прибавились слабость и жар. Казалось, что каждая косточка, каждая жилка в его теле переполнена жгучим ядом, и он разъедает его, превращая в тошнотворный бульон. Суставы и мышцы скручивало, словно добросовестная прачка полотенце. Его словно пропустили через гномью мясорубку, слепили отбивную и жарят на сковороде.
Хотелось свернуться маленьким клубком и тихонько скулить, от слабости, отчаянья и беспомощности где-нибудь в уголке.
Еще, страшно хотелось пить. Поворочавшись и так и эдак на жестком ложе, он все-таки сел, спустил ноги на пол и решил добраться до бочки с водой. Комната тут же закружилась, перед глазами поплыли цветные круги. Уняв тошноту, он несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. Немного полегчало.
Странно, но казавшаяся доныне низкой, лежанка сейчас была нормального размера. Согнутые ноги, раньше, только что за уши не лезли, когда он на нее садился, а сейчас, спокойно стали на пол, под нормальным углом.
Посчитав это странностями, вызванными его тяжелым физическим состоянием, он не обратил на этого должного внимания.
С трудом встав, побрел к бочке, что стояла в противоположном углу пещеры. Протянул руку за стоящим на табурете ковшиком и в изумлении застыл, глядя на нее.
Сердце гулко, невпопад, громыхнуло в ушах и замерло.
Так и не взяв ковш, он поднес кисть близко к глазам, пристально рассматривая пальцы.
Мэйтон провел ладонями по лицу, волосам, посмотрел вниз, на висящий на нем мешком свитер и огромные, не по размеру, штанищи, частью лежащие на полу.
Еще не вполне доверяя глазам и ощущениям, трясущимися руками он взял с полки широкую, деревянную миску, зачерпнул до краев воды и неверным шагом направился к окошку. Луны уже ушли далеко за склон горы, но света из окошка было вполне достаточно.
Поставил миску на высокий подоконник. С трудом взгромоздившись на табурет, подождал, пока на поверхности воды уляжется рябь.
Заглянул внутрь.
Из миски на него смотрело почти уже забытое лицо. Его лицо. Похудевшее, с тенями вокруг глаз, обветренными от мороза губами и спутанной гривой волос, но его. Он выдохнул и глупо улыбнулся себе в отражение.
Однако состояние его было сейчас таково, что даже радость от вернувшейся прежней внешности, не могла перебить охоту напиться. Разлепив сухие, потрескавшиеся губы, он с жадностью приник к миске, выпив себя без остатка.
Как оказывается мало надо для счастья!
В ошеломлении он вернулся на постель. Сел, опершись локтями на колени, обхватил голову руками.
Он уже настолько свыкся с личиной орка, что перестал задумываться, что будет, когда снова станет собой. Впрочем, он никогда и не переставал быть собой, но другие-то видели иначе.
По началу, Мэйтон часто представлял, как все это произойдет, и вот, это случилось, причем, весьма внезапно. Причем не в самый удобный момент. Хуже и не придумаешь – он слаб и беспомощен, словно младенец. А чего он в принципе ожидал? Фанфар, салюта или знамений? Вот так, просто и неожиданно — как пришло, так и ушло. И словно камень с души свалился.
«Девчонки наверняка удивятся, увидев его поутру», с затаенной радостной тревогой подумал он.
Но эти мысли, тут же вытиснились новой волной накатившей слабости.
«Надо что-то делать», щупая раскаленный лоб, думал он.
Из последних сил, он побрел к очагу, подкинул в огонь поленьев и шлепнул на решетку закопченный чайник. Не в силах возвращаться на кровать, уселся тут же и стал ждать, пока вскипит вода. Покидал туда оставленных Линой, как раз на этот случай, кореньев. Задремал, ожидая пока завариться снадобье и глотая отвар, вместе с болтавшимися там веточками, жадно напился горячего.
Как дошел до лежанки он не помнил, очнулся уже утром, от бьющего в глаза солнца.
Прислушался. За дверью кипела жизнь. Слышались голоса, шарканье ног, звон посуды, тихий смех. Ход уже такой привычной подземной жизни. Он слышал, как приоткрыв щелочку в двери, шептались девчонки. Скорее всего, принесли ему завтрак, но не решились войти и ретировались, теперь, видно до обеда.
Мэйтон накрылся одеялом с головой, загораживаясь от солнечных лучей, снова задремал. Наверно травы еще действовали, жар ушел, осталась лишь слабость и ленивая дремота.
Очнулся второй раз от того, что кто-то, тормошил его за плечо.
— Эй, соня, вставай!
Голос Кейт звучал требовательно.
Он замычал что-то невразумительное, и еще больше завернулся, уподобившись кокону бабочки-волокнянки.
Кейт была непреклонна.
— Обед пропустишь. Тебе надо поесть и спи дальше, если хочешь.
Она наклонилась и с трудом стащила с него одеяло.
Мгновение стояла тишина, а потом рыжая завизжала ему в самое ухо и отпрыгнула как ошпаренная.
«Ну вот, опять», подумал Мэйтон, открывая глаза и поворачиваясь на спину. «То орала от того, что я орк, теперь наоборот».
— Оглушила, ненормальная! – недовольно буркнул он, садясь и протирая глаза.
Полуденное солнце ушло за склон горы, и в пещере царил приятный сумрак.
Он поднял глаза на Кейт и понял, что глупо улыбается.
Радостно взвизгнув, рыжая кинулась ему на шею и чуть не задушила в объятьях.
— Ты уже видел себя? – воскликнула она.
Мэйтон кивнул.
— Как? Когда?!
Кейт тормошила его, до сих пор не веря, своим глазам.
— Ночью….
Мэйтон пересказал ночное происшествие.
За бурным фонтаном эмоций Кейт, они не заметили, как в проеме открытой двери появилась Лина с подносом еды.
Девушка охнула. Посуда звякнула.
Оборачиваясь и вскакивая, Кейт понеслась ей на встречу.
— Смотри, смотри! Узнаешь? — прыгала она вокруг Лины, показывая пальцем на Мэйтона.
Тот, смутившись возникшей вокруг него суете, чуть побледнел, и словно защищаясь, вновь стал натягивать на себя одеяло.
Лина смущенно кивнула, почувствовав, что краснеет.
— Я тут поесть принесла, — комментируя явный факт, и чтобы хоть как то развеять неловкую ситуацию, сказала она.
Поставила поднос на табурет, и, взяв их вместе, поднесла к Мэйтону.
— Как ты себя чувствуешь? — уже вполне спокойно спросила она.
— Нормально, жить буду.
Прохладная ладошка на мгновение легла ему на лоб.
— У тебя жар.
— Я пил ночью отвар из трав, что ты оставляла.
Мэйтон кивнул на пол, где пред камином, так и остался стоять чайник.
— Я заварю еще, но прежде, тебе надо поесть.
Лина подставила табурет с едой еще ближе к нему. Мэйтон кивнул.
Она отошла к очагу, подкинув поленьев, налила в чайник воды.
— Так-так, я что-то не понимаю, что происходит? – возмущенно вмешалась Кейт, — Ты не удивлена? Или ты знала?
Лина мягко улыбнулась, стрельнув глазами в сторону эльфа. Не стоит сообщать друзьям, что она копалась у него в голове. Но выглядел он так же, как и в своих воспоминаниях.
— Удивлена, конечно, — насыпав в чайник траву, спокойно ответила девушка.
— Так какого…?
— Кейт, после трансформации, болит каждая косточка, каждая мышца, и больше всего на свете, хочется тишины и покоя. Уж поверь мне. — перебила ее Лина.
Кейт выдохнула слова, которые хотела сказать, косясь на друга.
Мэйтон действительно выглядел уставшим и помятым. Под глазами синие круги, которых она никогда прежде не видела, он похудел и осунулся. Яд курукана точно не пошел ему на пользу.
— Ладно, я тогда попозже зайду, — вздохнула она.
— Нет, останься, — Мэйтон притянул ее за руку, усаживая рядом с собой, — только не суетись.
— Ладно, — шепнула она, укладывая голову ему на плечо.