— Ты можешь сказать, когда это произойдет?
— Нет, точно не знаю. Нэя, месяц… не больше.
Мэйтон вздохнул, с тоской оглядывая их теплый приют. Когда же он прекратит убегать?
— Иди в дом, выспись, — завтра весь день будем собираться, послезавтра выйдем.
Лина кивнула и скрылась за дверью.
Он решил проверить.
Так же, как предсказывал погоду, он настроился на то, что находилось под ним, мысленно проникнув в толщу камня.
Он вышел из тела, перелив часть себя в малого земляного червя, медленно прорывающего себе ход, недалеко от поверхности рыхлой почвы. С помощью своего разума, он направил его глубже, вниз, туда, где встречаются камень и огонь. Он полз и полз, глотая влажный песок, пробивал себе путь в вязкой глине, огибал горячие камни и вдруг, потерявшее опору тельце, полетело вниз, в самое сердце клокочущего пекла. Он чувствовал, как испаряется его слабая плоть, тая малой каплей в безбрежном океане вязкого пламени.
Мэйтон вздрогнул и очнулся, по обычаю пережидая тошноту и слабость. Плохо, очень плохо. Времени осталось катастрофически мало! Надо будить девчонок и собираться прямо сейчас.
Растолкав только что заснувшую Лину, он рассказал ей своих впечатлениях. Вместе разбудили Кейт.
Рыжая, вняв леденящим душу рассказам, спорить не стала.
С восходом солнца они были готовы.
Кейт грустная и потерянная, стояла на высоком крылечке и чуть только не плакала, обнимая руками теплые бока дома. Опять куда-то переться! Ей уже начала нравиться такая тихая, размеренная жизнь, вдали от городской суеты. Если бы не болезнь Лины и постоянное ожидание ее смерти, это место было бы по истине волшебным. Особенно хороши были последние три дня, когда они, сидя у костра, пересказывали ей то, что происходило с ними в ее неожиданное отсутствие. Кейт казалось, что девушка стала еще более замкнутая и тихая, но в тоже время смирившаяся со своим нынешним положением. Она привыкла к своей новой внешности и даже позволила Кейт повозиться со своими длиннющими волосами.
Кейт любила делать прически. Виртуозно уложив волосы в сложный узел из кос и локонов, зная тонкости эльфийского плетения, она обошлась всего тремя шпильками, что были в арсенале у Лины.
Мэйтон выходил из дверей последним с тоской оглядывая теплый, уютный домик. Колун он оставил у печки рядом с изрядным запасом дров. Мало ли кто набредет сюда, как и они? Закрыл единственную ставню, перегородив ее длинной палкой. Плотно притворил за собой дверь, с трудом загоняя в ушко щеколды оструганную щепку. Теперь, от ветра не раскроется и дикий зверь не зайдет.
Потоптался на пороге, ловя на себе вопросительные взгляды девчонок, и все-таки решил оставить охранное заклинание. Пусть от жидкого огня не спасет, но от небольшого землетрясения уберечь сможет.
Положил ладони на дверь, сосредоточился, мысленно накрыл домик прозрачным куполом охраны. Спустился вниз по сходням, провел ножом линию, заключая дом в круг. На стыке нарисовал витиеватую закорючку, словно запер на замок. По четырем сторонам света нарисовал соответствующие знаки, между ними, знаки четырех стихий. Произнес формулу.
Линии на песке загорелись зеленым и погасли.
— Всё, что мог, сделал, — устало выдохнул он.
Более не оглядываясь, они направились к «Голове Огра».
Лина смотрела по сторонам, удивляясь сумасшедшим краскам окружающего пейзажа. Кейт рассказала ей о коварной изумрудной травке, наглядно продемонстрировав всё на камне.
Под трубный взрыв фонтана кипятка, вырывающегося из горячих недр и превращающегося в радугу на фоне перламутрового неба, они повернули к выходу из теплого приюта долины.
И только одному члену команды эти красоты были не интересны. Дружок, как теплолюбивый житель лесов, устроившись в капюшоне Лининого плаща преспокойно спал комфортно перенося тяготы пути хозяйки.
***
Короткий привал сделали перед спуском. Тут, на стыке сезонов, бушевала зима. Достали теплую одежду, перекусили и двинулись вниз. Спуск был не слишком крутой, но трудный: вчера подтаявший на пригреве снег, за ночь смерзся в плотную корку и был очень опасен сходом лавины.
Склоны, то тут, то там, украшали изумрудные свечи елей и пихт, скрашивая однообразие белого покрывала снега да черных скал.
Перед спуском, Мэйтон начал инспектировать:
— Идти молча, широкими шагами, чтобы не нарушить целостность снега и не подрезать склон. Пойдем в связке на случай схода лавины. Если кого-то из нас затянет, будет шанс найти по веревке...
— А почему молча? — не удержалась спросить Кейт.
— Чтобы ты смогла услышать как «поедет» снег.
Серьезный тон Мэйтона говорил о многом.
Кейт посмотрела на Лину. И очень удивилась, что всегда внемлющая каждому слову эльфа девушка, сейчас смотрела вдаль, совершенно отсутствующим взглядом. Словно разглядывала нечто мелкое на горизонте.
— А ты намотай шарф на нос, — серьезно попросила Лина Мэйтона не отрывая взгляда от горизонта. Он удивленно уставился на нее, но через несколько мгновений утвердительно кивнул.
— Если вас затянет в лавину, сбросьте рюкзаки и карабкайтесь изо всех сил, стараясь «выплыть» на поверхность в движущемся снегу. Всё ясно?
Обе кивнули.
— Двинули!
За день благополучно спустились почти до середины. Вечером, в разрыве низких, лежащих под ногами облаков, увидели долину. Попасть в нее можно было через узкое ущелье, на дне которого бежала мелкая быстрая речушка. Именно та, о которой говорил Энвалиэн.
Вечер скоротали под нависающей скалой — как под козырьком. К завтрашнему вечеру планировали быть внизу.
Лавина настигла днём.
Словно огромный ледяной змей, шуршащий миллионом чешуек, сверху надвигалось нечто. Снег под ногами поехал, зыбучим песком утягивая их внутрь, и увязая в снежной каше, все трое заскользили вниз. Кейт завизжала, отчаянно пытаясь скинуть с себя рюкзак, словно причиной оползня являлся именно он. Лина тихо охнула, но не успела последовать ее примеру, стараясь как можно дольше оставаться на поверхности снега.
Разбуженный резкими движениями Дружок, выбрался из тепла капюшона Лины и отчаянно заработав крыльями, уцепился за его край, словно хотел поднять хозяйку вверх. Но естественно у него ничего не вышло. Отчаянно вереща, он какое то время носился над головами, а устав, уселся на ближайшую елку наблюдая за отчаянную борьбу за жизнь маленькой команды.
Хуже всего пришлось Мэйтону. Он шел впереди и предупредив девушек, не успел избавиться от тяжелой ноши, опрокинулся на спину и исчез в белой пене снежной волны.
Девушки отчаянно забарахтались, пытаясь вытянуть конец веревки, чтобы подтянуть его вверх, но тщетно! Бороться со стихией было бесполезно. И тогда, выплюнув набившейся снег изо рта, Кейт додумалась выкрикнуть то, что неожиданно пришло на ум – формулу левитации, первое, чему учат в академии.
На короткое мгновение они взлетели над поверхностью, болтаясь на веревке как два воздушных шарика. От страха, или от невнятности слов, заклинание получилось слабым, и Мэйтон, завязший под плотной толщей снега, стал их якорем.
Им повезло. Лавина была небольшой. Когда все стихло, снежная пыль медленно улеглась, давая разглядеть, что твориться вокруг.
Очухавшись от первого шока, обе кинулись откапывать Мэйтона.
Копали со всей скоростью, на которую были способны. Кейт подвывая от страха и паники, а Лина сосредоточенно и молча. Обдирая пальцы острыми краями смерзшегося льда, они методично отгребали килограммы снега в сторону, двигаясь за веревкой. Неожиданно, веревка, потянутая за конец, выползла из-под снега мокрым, размочаленным огрызком. Посмотрев друг на друга, девушки застонали.
Они начали копать снег вокруг себя, беспорядочно кружась на месте.
— Стоп! Стой! – завопила Кейт, — так мы его никогда не отыщем.
— Что ты предлагаешь? — всхлипнула Лина. То, что сейчас происходило, казалось ей нереальным, кошмарным сном. Вот, еще чуть-чуть и они проснутся под той самой скалой, где заснули накануне. Но секунды сливались в минуты, растягивая время словно жвачку, грязную, старую, давно потерявшую вкус.