Продолжение января
Бедный Фил Эндерер. Я почти ему сочувствую. Это, должно быть, такое потрясение. Когда супермаркет рушится. Убивая пятьсот ничего не подозревающих посетителей. А он так гордился этим зданием. Его строили два года, и Фил был главным архитектором. Это самый большой его профессиональный провал. В буквальном смысле. И больше всего пострадал овощной отдел, который был забит народом, так как в тот день было специальное предложение по испанскому пастернаку. Филлипа, конечно, обвинят. В халатности. И я сомневаюсь, что его знания об устойчивости зданий ему сейчас помогут. Как бы то ни было, он сидит там, в тюрьме, поскольку его не отпустили под залог, и чувствует себя очень скверно. И ему становится еще хуже, когда он берет журнал «OK!» за декабрь. Он просто перелистывает его, стараясь отвлечься от свалившихся на него проблем, пробегая глазами заметку «Принцесса Стефания и новый мужчина в ее жизни», как вдруг у него перехватывает дыхание. В «Дневнике Каролинского общества», на 65-й странице, он видит фотографию под заголовком: «Знаменитости прорвались в галерею Оскара Ридза». Под картиной Ричарда Брансона и Чарльза Саачи помещено фото с подписью «Известный репортер Ай-ти-эн Манго Браун с лауреатом многих премий мисс Тиффани Тротт». Манго приобнимает меня собственническим жестом, и, к счастью, мы оба прекрасно выглядим на этой фотографии. Бедный Филлип. Должно быть, он так расстроен – увидеть это, да еще в такое время. И я действительно ему сочувствую. Так сильно, что даже передам ему кучу старых журналов «Хелло!», чтобы легче было коротать время в тюрьме.
И тут я проснулась. Черт. Но какое великолепное начало дня. Это и вправду меня развеселило. Потому что Фил Эндерер все-таки виноват. И мне все равно, что говорит мама. Я считаю его виноватым.
«Да, Филлип, это ты виноват», – твердила я через пару дней после встречи с Руби Пенхалион, направляясь в Уэндсворт, в агентство знакомств «Богиня судьбы». «Ты, Филлип, виноват во всем». Я тщательно оделась: на мне был синий костюмчик и самое лучшее зимнее пальто, которое почти не защищало от резкого ветра. Погода стояла как в Сибири. Тяжело работать в такую погоду – отопление у меня в доме никуда не годится. Я сидела на втором этаже, в своей студии, напялив на себя девять одежек – бабушкины штаны, рейтузы, терможилет и три вязаные кофты, шарф, шляпу и митенки, – и писала текст рекламной брошюры о туре «Намибийская Одиссея» для агентства «Кокс энд Кингс» и старалась представить, что я в пустыне, где жара тридцать пять градусов. Сегодня утром было так холодно, что на губах замерз блеск – пришлось счищать лед с губ с помощью зубной нити. Итак, я шла по Уэндсворт-Хай-стрит в поисках «Богини судьбы» и никак не могла ее найти, потому что такие заведения не выставляют напоказ неоновые вывески с большими горящими буквами. Но наконец я его отыскала и скользнула внутрь. Наверху, на лестничной площадке, меня поджидала белокурая женщина приятной внешности лет сорока.
– Здравствуйте, Тиффани. Я – Габриэлла, – сказала она. – Я работаю в агентстве. Проходите. Не хотите ли кофе?
Какая милая женщина. Я сразу почувствовала себя легко и свободно. Мои опасения растаяли, потому что, естественно, очень действует на нервы, когда ты вынуждена держать себя в руках и давать отчет о себе и своих неудачах на любовном фронте совершенно незнакомому человеку, который еще неизвестно, сможет или не сможет тебе помочь. Во всяком случае, она мне действительно понравилась. У нее была хорошая аура. И первая консультация была бесплатной.
– Уверена, мы сможем вам помочь, Тиффани, – сказала она после пятнадцати минут общего разговора.
– А как же мой возраст? – спросила я.
– Что вы имеете в виду?
– Мне сказали в другом агентстве, что я слишком старая.
Она фыркнула:
– Это просто смешно. У вас как раз тот возраст, который нужен, и вы очень привлекательны. Все в порядке.
– Кажется, я люблю вас, – сказала я. На самом деле ничего такого я не сказала.
– Что ж, это большое облегчение, – успокоилась я.