– Но я не собираюсь связываться с ним, – возразила я. – Он хочет, чтобы мы стали просто друзьями.
Это было встречено насмешливым фырканьем.
– Друзьями? Ты что, не понимаешь, что это как троянский конь! Если вы станете «друзьями», я гарантирую, что через пару недель ты будешь в отчаянии ждать у телефона, одетая в самое лучшее свое платье, а частный детектив, нанятый его женой, будет караулить в машине возле твоего дома, наставив видеокамеру на окно твоей спальни. Тебе это надо? Тиффани, именно это и случается с любовницами.
С любовницами? Лю-бов-ни-ца. Какое отвратительное слово! Нет, нет, нет. Ни в коем случае. Лиззи, может быть, жестока, но она права.
– Я же о тебе забочусь, Тиффани, – говорила она, пока мы неторопливо шли через парфюмерный отдел на первом этаже. – У тебя уже было выше крыши проколов с мужчинами. Ты не можешь себе позволить обмануться еще раз. Напиши этому Довольно Успешному, поблагодари за цветы и скажи ему твердо, но вежливо, что ты не можешь с ним общаться. Тебе нравятся увлажняющие кремы? – поинтересовалась она, чуть тронув «Фракасом» за ушами.
– Да, – ответила я, печально выводя спреем на левом запястье слово «счастье».
– Ты пробовала новый комплекс с керамидами от Элизабет Лаудерштайн с альфагидроксидной сывороткой, полученной из фруктовых кислот?
– Да.
– Фантастика, правда?
– Потрясающе. Лиззи, ты думаешь, эти дорогущие притирания действительно помогают? – спросила я.
– Думаю, да, – ответила Лиззи. – Ладно, Тифф, поехали домой.
«Спасибо за то, что Вы не курите» – гласила надпись в такси, которое мы поймали, чтобы добраться к Лиззи в Хэмпстед. Лиззи выпустила клуб дыма через изящные ноздри и закурила очередную «Мальборо лайт».
– Знаешь, Тиффани, я тут думала о тебе и пришла к выводу, что ты все делаешь неправильно.
– То есть в каком смысле неправильно? – спросила я, опуская стекло, чтобы выветрился дым.
– Ты отвечала на объявления, а я думаю, было бы намного лучше самой дать такое объявление, – пояснила она. – Тогда у тебя все будет под контролем. Ты сможешь отсеивать женатых и всяких придурков. Я помогу тебе написать подходящее объявление, – добавила она. – У меня здорово это получается – мы можем сейчас же приступить.
Такси повернуло влево от Росслин-Хилл и остановилось не доезжая до Дауншир-Хилл, у дома Лиззи, Огромное белоснежное здание в раннем викторианском стиле и сад, протянувшийся на пятьдесят футов, – и это только видимая с улицы часть их владений. Лиззи и Мартин живут тут восемь лет, и этот дом стоит уже больше миллиона. Я вывалилась из такси, нагруженная множеством пакетов от «Харродз», совсем как в старые добрые времена, когда мы учились в школе и я помогала Лиззи донести портфель до двери. Лиззи прошла во двор и постучала в окно. Миссис Бартон открыла нам дверь.
– Спасибо, миссис Би, – сказала Лиззи. – Мы закупили всякой всячины на завтра. Я немного порастратилась в «Харродз», но это ничего, – добавила она со смехом. – Мартин вполне может себе это позволить, и потом, ему нравится угощать моих подружек. А кстати, где он, миссис Би?
– Подстригает лужайку, – ответила миссис Бартон.
– А, хорошо. Я намекнула ему, что неплохо бы ею заняться. Тиффани, ты поможешь мне разгрузить сумки?
Вообще-то я не завистливая, совсем нет. Но каждый раз, когда я прихожу к Лиззи, я чувствую жуткую зависть. Даже несмотря на то что она моя лучшая подруга, уровень зависти во мне зашкаливает. Я не знаю, почему так происходит. Может быть, из-за прекрасно обставленной гостиной, устеленной девственно-чистым кремовым ковром. Может быть, из-за пестрого разнообразия экзотических цветов в высоких стеклянных вазах ручной работы. Может быть, из-за затянутых красивой тканью стен или из-за стройных рядов старинных серебряных рамок на столе красного дерева. Может быть, из-за большого сада с беседкой, увитой розами. Или, может быть, из-за того, что у нее две очаровательные девчушки и любящий муж, который никогда, никогда не изменит ей и не бросит ее ради молоденькой супермодели. Да, думаю, из-за этого. У нее было сокровище в лице любящего и верного мужа, и она уверяла, что поможет мне найти такого же.
– А теперь слушай меня, Тиффани, – сказала она, когда мы расположились в ее шикарной кухне, где царил продуманный беспорядок. Сквозь открытое окно я видела Мартина, энергично водящего туда-сюда газонокосилкой. – Ты – товар, Тиффани. Причем выгодный товар. И тебе надо продать себя на брачном рынке. Не продешеви.