– Но мне не нравится, что ей приходится ездить в автобусе, – сказал он, съев еще одно печенье.
– И может, тебе не следует предлагать свои услуги, когда барахлит ее стиральная машина…
– Но она такая непрактичная – не думаю, что она знает, куда надо звонить.
– Будь я на твоем месте, я предложила бы ей нанять кого-нибудь для работы в саду – ты не обязан это делать.
– Да, но я трачу на это не так уж много времени.
– Лучше все же пусть сама там работает. Он выглядел потрясенным.
– Ты не маляр и не декоратор, так что в следующий раз пусть нанимает профессионала для оформления своей кухни. И пусть платит за это.
– Это не имеет значения, – сказал он. – Если любишь кого-то, то все готов для него сделать, разве не так?
– Да, но, Кит, – не до такой же степени!
– А ты сама?! – сказал он. – Сама-то ты как ведешь себя с мужчинами!
Что ж, это правда. Вот почему мы с Китом друзья. Мы совершенно одинаковые. И мы, похоже, не меняемся.
– Мы оба попадаем впросак из-за любви, – сказала я. – Я читала об этом…
– Да. Я точно попал впросак, – перебил он меня с громким смехом. – И из-за любви к детям тоже.
– Французы говорят, что в любовных отношениях один целует, другой подставляет губы, – сказала я. Кит тем временем ссыпал остатки печенья в ладонь и отправил в рот. – Ну так вот, мы с тобой, Кит, целуем. А кто так делает – тот теряет, потому что мы стараемся отдать, а не получить. Я хочу тебя спросить: чего ты все-таки хочешь от Порции?
Наступило молчание, которое я назвала бы многозначительной паузой.
– Не так уж много, – ответил он невесело.
– Точно. Знаешь, Кит, ты не безответственный человек, – сказала я. – Вовсе нет. Ты приличный парень. Но, когда дело касается женщин, ты патологически скромен. Кит, пожалуйста, не съедай все «любовные сердечки» – они нам понадобятся. Ты слишком хороший, слишком добрый, – продолжала я. – Именно поэтому тебя используют. Ты встречаешь женщину и превращаешься в коврик под дверью.
– Я не коврик! – сказал он возмущенно.
– Нет, коврик.
– Ну, тогда и ты коврик! – парировал он.
– Нет, я – нет.
– Ты, черт возьми, как раз коврик, – сказал он, съев еще одно «любовное сердечко». – Позволь напомнить тебе, что, когда мы были вместе, ты гладила мои рубашки. Я никогда не просил тебя об этом.
– Ну а ты чистил мою обувь.
– А ты мыла за мной посуду! – Он наклонился ко мне. – Включая сковородки с отвратительными пригоревшими остатками.
– А ты подрезал сирень у меня в саду, – ответила я ядовито. – И глицинию.
– Ну, а ты носила Пушка к ветеринару, чтобы сделать ему прививку от гриппа.
– А ты оклеил заново мою спальню!
– А ты покупала мне лекарства в аптеке! – прошипел он.
– А ты… ты… отдавал мои вещи в химчистку, хотя она тебе не по пути.
– Ну, а ты отдавала мою машину в ремонт.
– А ты чинил мой велосипед. Шесть раз!
– А ты возвращала мне видеокассеты, – нашел он еще аргумент. – И даже со своими в придачу! И у тебя хватает смелости говорить, что ты не коврик. Ты коврик, Тиффани! Ты не отвертишься. Ты коврик!
– Ну, если я коврик, – прошипела я, – то ты СКРЕБОК ДЛЯ ПОДОШВЫ!
Кит взглянул на меня. Потом примолк. Я обидела его. О, надо же.
– Слушай, Кит, пожалуйста, не будем ссориться, – сказала я, беря его за руку. – Извини. Ведь речь сейчас не обо мне – о тебе. О твоих проблемах, не о моих. И ты должен что-то предпринять. Я имею в виду, если хочешь стать коммерческим директором, необходимо быть очень напористым – так вот, в отношениях с женщинами то же самое.
– Я могу быть очень напористым в профессиональной сфере, – сказал он с оскорбленным видом. – Это не проблема. Я могу быть даже законченным мерзавцем, если это необходимо. Ну хорошо, хорошо, согласен, мне очень трудно быть напористым в отношениях с женщинами. В противном случае я бы настоял на том, чтобы ты вышла за меня замуж много лет назад. Почему ты не вышла за меня, Тиффани? – спросил он. – Мне просто интересно.
– О, не знаю, – ответила я, бесцельно черкая в своем блокноте. – Или, вернее, знаю, – добавила я тихо. – Точно знаю. Потому что мы с тобой одного поля ягоды.
Но если бы у меня был хрустальный шар, который дал бы мне возможность заглянуть в будущее и узнать то, что я знаю сейчас, возможно, я бы вышла за него, подумала я. Слишком поздно? Если Порция уйдет от него, тогда, может быть… может быть…
– Я хочу, чтобы ты знала, Тифф, – сказал он. – Мы могли бы избавить друг друга от больших огорчений.
– Слушай, Кит, пожалуйста, держись за Порцию, – сказала я, чтобы скрыть смущение.