Я засунула руки поглубже в карманы и подняла воротник старого пальто из толстого сукна. Снег хрустел и скрипел под ногами, резкий солнечный свет слепил глаза. Я стояла, наблюдая за ними, и думала, смогу ли я решиться на это одна. Совсем одна. Завести ребенка. Смогу ли я стать одинокой матерью. Единственным родителем. Как Салли. Салли! Из всех – именно она. Просто не верится! Из всех женщин, кого я знаю, Салли, казалось, была последней, кто мог бы избрать такой путь. Салли, которая всего несколько месяцев назад говорила, что не будет рожать ребенка без отца, теперь собирается сделать именно это.
– Я узнала наверняка в середине октября, – сказала она вчера вечером, когда мы сидели у меня на кухне. – Я не хотела ничего никому говорить, пока не была уверена. Но теперь я точно знаю, когда мне родить.
– Когда? – спросила я.
– В мае.
– Вот это да! Ну, я тебя поздравляю!
Кажется, именно это говорят в подобных случаях. Хотя я не очень уверена, уместны ли поздравления, когда одна из твоих одиноких подружек заявляет, что беременна. Я посмотрела на Салли – она выглядела очень счастливой. А еще она изменилась. Ее лицо, казалось, светилось изнутри. Глаза так и сияли, ни следа усталости или недосыпа. И за весь вечер она ни разу не вспомнила о своем ноутбуке. Мы сидели на кухне, она болтала и смеялась, – хотя я и удивилась, когда она отказалась выпить со мной, – а потом, когда мы начали разгребать извилистые холмы спагетти, она мне все и выложила.
– Я нашла свой путь, – заключила она, положив вилку на тарелку. Так вот о чем было ее странное сообщение на автоответчике. – Я нашла свой путь, – повторила она. – Он именно в этом. По крайней мере, для меня. Ты не хочешь спросить, кто отец?
– Нет, – ответила я. – Совершенно не хочу. Потому что это не мое дело. М-м… а я его знаю?
– Нет, – ответила она со смешком. – Даже я его не знаю.
Дело становилось все более и более запутанным.
– Он был моим гидом, – пояснила она. – Когда я ездила в отпуск в Раджастан, в августе. Хорошо образованный молодой парень из Англии, работает в туристической компании, сопровождает туристов по дворцам Моголов. Мы жили в «Лейк-Пэлэс» в Удайпуре, и однажды ночью… в общем, это было очень романтично.
– Понимаю, – сказала я. – Там провел медовый месяц Уильям Хейг. Ты сказала ему? Я имею в виду не Уильяма Хейга, – добавила я. – Я имею в виду твоему… твоему… ну, в общем, отцу. То есть не твоему отцу, хотя ты, возможно, уже сказала своему отцу. Я имею в виду – этому парню. Отцу твоего ребенка.
– Нет. Не сказала.
– Почему?
– Потому что ему всего двадцать два. Черт побери.
– И он собирается получать в Оксфорде степень доктора по индийской архитектуре. Как я могла возложить на него такую ответственность, когда он только приступил к диссертации?
– Но, может быть, он хотел бы знать, – заметила я.
– Очень в этом сомневаюсь, – сказала она. – И будет лучше, если он не узнает. Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы даже не были знакомы как следует и никогда больше не встретимся. Это произошло, знаешь, под влиянием момента. В любом случае родить ребенка – это мой выбор. Не его. Я хочу сказать, мужчина ведь не обязан нести ответственность за ребенка, если он его не хотел, не так ли?
– Ты сделала это специально? – спросила я.
– Нет, – ответила она задумчиво. – Но я не предпринимала никаких мер, чтобы этого избежать.
– И он, похоже, тоже.
– Да. Но он очень молод. И немного глуп. И поверил мне, когда я сказала, что ему не о чем беспокоиться.
– А. Да. Я понимаю.
– В любом случае его родители – очень состоятельные люди и очень подвержены предрассудкам, если верить его словам. Думаю, они были бы в шоке. И мои тоже.
– Твои?
– Да. В полном шоке. Они вообще не могут принять этого, хотя, я надеюсь, успокоятся, когда увидят ребенка.
– Но ты говорила, что твои родители будут только рады, если ты родишь. Ты говорила, что они только и делают, что твердят тебе, как они хотят внуков.
– Ну да, – сказала она. – Но не таким образом. Я боюсь, что эта новость свалилась на них как снег на голову.
– Но тебе уже тридцать восемь.
– Да. Но для них я все еще маленькая девочка, – пояснила она. – К тому же я у них единственная дочь. Поэтому, естественно, они разочарованы тем, что я не справляю пышную свадьбу, как они мечтали, с идеальным зятем, которого они сами придумали. В общем, – продолжала она, – они совершенно не в восторге и вообще ничего не хотят знать. Поэтому я тебе и рассказываю, Тиффани.
– Очень приятно, что ты мне так доверяешь, – ответила я, доставая шоколадное мороженое. – Я обещаю, что не пророню ни слова.