— Да мы...
— Что мы?.. — погрозил пальцем Яша. — У всякого собственный вкус: кто любит арбуз, а кто, понимаешь, пение уважает. Вот прошлый раз Виктор врал, что отец его был... Кем был?
— Губернатором, Яков Осипович, — четко, как по команде, отрапортовал Витюшка.
— Губернатором. Мы же с Юрием Петровичем твою буйную фантазию до конца тогда дослушали, не перебивали, не мешали.
— А после уши чуть не надрали, — обиженно фыркнул Витюшка.
— И правильно бы сделали, — щелкнул его по носу Яша. — Сочиняй, да знай меру!
— Ну, ошибся, Яков Осипович, — согласился хитрый Витюшка. — Это дедушка у меня губернатор, а папаша... папаша — архиерей! В санях ездил с бобровым покрывалом...
— Витька! — не выдержал Ванюшка.
— Молчи, Ваня! — остановил Яша. — Знаешь, как в народе говорят: не любо — не слушай, а врать не мешай... Верно, Виктор?
— Вовсе я не вру, — насупился Витюшка.
— А ты, Яша, не заметил, — вмешался в их перепалку Юрий, — что этот малыш тоже, как и ты, мехом бобра интересуется...
— Опять про приметы насмешки строишь? — понимающе улыбнулся Яша. — Но тот подозрительный определенно был в пальто из солдатского сукна с дорогим бобровым воротником...
— Друзья, — сказал Юрий Ванюшке и Витюшке, — вот вам леденцы, кушайте...
Ребята с радостным визгом кинулись к нему.
— И бородатый, — продолжал Яша. — Но серое это, короткое пальто с бобровым воротником — основная примета... Бородачей по городу бродит тьма... Да не все на шинелку такой воротник нацепляют.
Ванюшка и Витюшка с удовольствием сосали леденцы и внимательно слушали Яшу.
— Если бы в нашем уголовном розыске служило тысяча агентов и всех бы их выделили сейчас для свободного поиска преступника... А свободный поиск это, понимаешь, что? Слежку ведешь самостоятельно, лично делаешь выводы, лично все факты сопоставляешь...
Раздался скрип, и в дверь просунулась голова рыжебородого Михалыча.
— Ваня! Витя! — приказал старик. — Исть пора, ужин собран.
— Дедушка! — надулся Витюшка. — Рано еще...
— Рано, дедушка, рано, — поддержал дружка Ванюшка.
— Как это, елки-палки, рано? — заворчал Михалыч. — Марш до квартиры. Утром вставать раненько, служба соней не любит! Вы, товарищи Юрий Петрович и Яков Осипович, извините, ежели они тут вам помешали и прочая и прочая...
XIX
Вторую неделю жил Прохор Побирский у Фаддея Владимировича. Днем, лежа на неприбранной кровати, он курил самокрутки и читал без разбора старые журналы и книги, а поздно вечером, когда хозяин возвращался со службы с очередной бутылкой, купленной на его, прохоровские, деньги, восторженно восклицал, нетерпеливо облизывая губы:
— Эх ты, лапушка моя, едва дождался!
Но Фаддей Владимирович, уставший от капризов и угроз незваного гостя, не проявлял особой радости. Он обычно молча стаскивал шубу и шел на кухню готовить ужин. А в один из вечеров между ними вспыхнула перебранка. Началась она с того, что Прохор со вздохом объявил:
— Совзнаки в моем кармане, милейший Фаддей Владимирович, приказали долго жить.
— Приказали долго жить? — еще не веря в такое счастье, переспросил Фаддей Владимирович. — Неужели приказали?
— Мои — да. К счастью, сохранились ваши, — выделяя слово «ваши», пояснил Прохор. — На чьи капиталы мы угощались до сих пор?
Фаддей Владимирович вдруг твердо и нахально сказал:
— Дорогой Прохор Александрович, на мои деньги не рассчитывайте. У меня их просто нет!
— Как нет? — не поверил Прохор.
— Так, нет! Откуда им быть? Дров вот недавно подкупил, продукты каждый божий день на две персоны сюда ношу... Вы думаете, пролетарская власть мне огромное жалованье выплачивает?
— Говорите спасибо, что пролетарская власть вам по белому свету гулять разрешает!.. Значит, денег нет... Хорошо, милейший Фаддей Владимирович! Деньги в этом благословенном доме скоро заведутся... Пока же продайте на рынке что-нибудь из барахла...
— Вы смеетесь, Прохор Александрович?! Я, образованный человек, заведующий библиотекой, и пойду торговать?.. Да на меня вся окрестность начнет пальцами показывать...
В колючих глазах Прохора мелькнула ирония:
— Благородная голубая кровь в жилах играет?.. Хорошо!.. Лузинский рынок далеко от Макаровской фабрики... Пусть Лузинский рынок и станет местом вашей дислокации...
Минут пять Фаддей Владимирович еще сопротивлялся и раза два даже огрызнулся. Но он и сам прекрасно понимал, что последнее, решающее, слово останется за Прохором. Слишком много знал этот, как снег на голову свалившийся, гость о его прошлом. А прошлое свое Фаддей Владимирович сейчас люто ненавидел: ведь именно из-за него приходилось так пресмыкаться и унижаться.