Кесарев чувствовал себя так, как будто его бросили в глубокую пещеру, где темно, где нет ни одного живого существа и куда не попадает солнце. Слегка качаясь, он подошел к вешалке, взял фуражку.
— Ты подлая, Вера. Ты пиявка, понимаешь?
Она отбросила назад упавшие на лоб метелки волос:
— Не надо так, Сережа. Я тебя поцелую, только не надо так... — Она шагнула к нему.
— Прочь! — крикнул Кесарев. Он резко рванул на себя дверь и выскочил на улицу.
Бухта, где стоял «Бодрый», манила его яркими огнями.
17
Всю ночь лил густой дождь, но к утру распогодило, и хотя из-за туч выглянуло рыжее солнце, Скляров недовольно поморщился: на причале блестела огромная лужа. А сюда вот-вот должны приехать специалисты штаба. Он вызвал боцмана.
— Прошвабрить причал, — приказал Скляров. Боцман хмыкнул «есть», покрутил усы и тут же привел троих матросов; и они стали делать приборку.
— Шевелись, чадо! — прикрикнул боцман на матросов, увидев, что командир корабля то и дело поглядывает на часы.
Вскоре на берегу показалась грузовая машина. Она въехала на причал и остановилась у сходни «Бодрого». Из кабины вылез Савчук, поздоровался за руку со Скляровым.
— Теперь дело пойдет быстрее, — сказал он, закуривая. — Привезли все, что надо.
Матросы стали сгружать на палубу корабля длинные деревянные ящики. Савчук показывал, куда их ставить. Скляров подошел к нему, спросил:
— Когда вам планировать выход в море?
Савчук ответил: примерно недели через две, а может быть, и позже.
— А что вас волнует?
— Грачев уходит... — Скляров взглянул на Савчука. — Как вы? Мичман Крылов тоже отличный радист, и если потребуется переносная радиостанция, он все сделает.
Савчук задумался, не по душе ему пришлось сообщение Склярова, но он и виду не подал.
— Вы, Павел Сергеевич, командир — и вам тут все решать, — сказал он.
— Я бы не послал Грачева, но это приказ комбрига, — словно оправдываясь, ответил Скляров. — Впрочем, до начала испытаний он вернется.
У себя в каюте Скляров взял телефонную трубку, подождал, пока ему ответил дежурный по кораблю.
— Ко мне Грачева!
Каюта командира была чуть приоткрыта. Постучавшись в дверь, Грачев спросил:
— Разрешите?..
— Да, входите, я давно вас жду, — Скляров кивнул ему на стул. — Этой ночью «Гордый» уходит в дальний поход, на Балтику. Примет участие в учениях. А на корабле некому возглавить службу наблюдения и связи. Капитан второго ранга Ромашов попросил комбрига командировать вас, и тот дал свое согласие. Так что собирайтесь. А мичман Крылов и один тут справится.
— Я готов убыть, — сказал Петр.
— Об этом и речь. — Скляров потянулся к столу, взял командировочное предписание и отдал Грачеву. — Смотрите там... Поддерживать радиосвязь с берегом будет нелегко. К тому же последние дни Балтика штормит. Ни пуха ни пера вам, — добавил он.
— Разрешите идти?..
Петр тихо прикрыл за собой дверь.
Уже на палубе он чертыхнулся: «Ну и тип этот Ромашов, вечно кто-то ему нужен. А мне самому хочется дольше побыть с Савчуком...»
— Петр, посмотри, кто там, на причале? — сказал Кесарев, подходя.
Он сразу узнал ее. Это была Надя. Она стояла у самой кромки причала и неотрывно смотрела на корабль, у ее ног стоял чемодан. Сына она держала за руку. «Приехала, ну и молодчина, вот обрадуется Костя», — подумал Грачев. Он сошел на причал. Поздоровался с Надей за руку. Она улыбнулась, блестя белыми зубами:
— Где там наш отец?
Не успел Грачев ответить, как пятилетний малыш дернул его за край кителя и шепеляво спросил:
— Это твой корабль или моего папки?
— И мой, и твоего папки, — засмеялся Грачев, ущипнув малыша за ухо. — А ты уже большой.
— Так наш отец на корабле? — вновь спросила Надя.
— Сейчас, одну минутку...
Грачев вошел в радиорубку. Матрос Гончар менял в радиоприемнике лампы.
— Иди, Костя, она там, — тихо сказал Петр.
— Кто? — На лице матроса застыло недоумение.
— Твоя жена...
Гончар рванул дверь так, что задрожала вся переборка. Увидел жену и сына, и будто что-то в груди оборвалось.
— Надюша, Наденька, — прошептал он.
Он обнимал ее, целовал, не стесняясь нахлынувших чувств; кто-то шутливо крикнул с корабля: «Поостынь, Костя, а то еще сгоришь!» А он все целовал жену...
Утро выдалось сырым. Над водой густо стлался зябкий туман. Море штормило. Но для Грачева это было привычным. Его озадачило другое — корабль входил в зону слабого прохождения радиосигналов. Это тот самый район, о котором предупреждал его Скляров. «Надо открыть дополнительную вахту», — решил Петр. Он поднялся на ходовой мостик. Ромашов стоял с биноклем в руках и, казалось, не обратил на него внимания. Петр громко кашлянул, и капитан 2 ранга обернулся: