— Хитрят подводники, товарищ командир, — сказал штурман.
— Это и мучит меня, — вздохнул Скляров.
Он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Это был Грачев. Скляров взял листок, пробежал короткий текст:
«Лодки противника ожидаются в другом районе. Действуйте самостоятельно. Журавлев».
— Чуяло мое сердце, что будет именно так. Теперь наши руки развязаны, — произнес Скляров, испытывая двойственное чувство облегчения и нарастающей тревоги.
Леденев сдержанно обронил:
— Доложить бы о перископе?
— Не стоит. А вдруг никакого перископа не было? Раз приказано действовать самостоятельно, берем ответственность на себя.
Лебедев пожал плечами, круто повернулся и пошел.
Корабль заметно скатился вправо. Скляров окликнул вахтенного офицера. Капитан-лейтенант Кесарев вынырнул откуда-то из темноты.
— Ушли от заданного курса, — сухо заметил Скляров. — Мне бы не хотелось напоминать вам, что вахтенный офицер обязан строго следить за курсом. Что, разве неясно?
Кесарев доложил, что при развороте ветер отнес корабль в сторону, к тому же вошли в район течения — и рулевой не успел выровнять курс.
— Товарищ командир, — прервал их разговор радиометрист, несший вахту на станции наблюдения, — вижу цель!
Скляров метнулся к нему. На экране светилась тонкая, как острие ножа, зеленоватая точка. Она ширилась, становилась ярче. «Лодка?» — недоумевал Скляров, хотя понимал, что «противник» не мог так демаскировать себя. Одно дело всплыть под перископ, а другое — совсем всплыть. Нет, это не лодка.
— Рыболовецкое судно, — высказал догадку Кесарев.
Но радиометрист уточнил свой доклад:
— Траулер, товарищ командир.
Это шла на промысел «Горбуша». Капитаном на ней Серов, бывший подводник, о котором Скляров не раз слышал в рыбном порту. Адмирал Журавлев, знавший Серова еще по военным годам, однажды сказал: «С осколком в груди плавает...» Глядя в темноту ночи, Скляров спросил Кесарева:
— Вы, кажется, тоже с ним знакомы?
В голосе командира не было иронии, и Кесарев тихо ответил:
— Да, знаю...
— А дочь его?
— Веру, да? — Кесарев перевел взгляд в сторону, чтобы Скляров не видел в эту минуту его глаза. — Я давно знаком с ней. Она очень милая...
Скляров как бы между прочим заметил, что лет пять назад он был у нее на свадьбе. Ему понравился муж Веры Борис Алмазов, добротный моряк и отменный штурман. Плавает под началом Серова.
— Я уверен, что из него выйдет отличный капитан, — Скляров взглянул на Кесарева. — Да, Вера добрая, она любит своего Бориса. Всегда встречает его на причале.
«Я-то лучше знаю, как она любит его», — усмехнулся в душе Кесарев.
На трапе послышались чьи-то тяжелые шаги, и вот уже Скляров увидел замполита. Леденев сказал, что у акустиков пока тихо. На вахте Олег Морозов, у которого, как говорили в бригаде, «нюх на лодки». Леденев видел, что Скляров не расположен расспрашивать, как там на других постах, и все же сказал:
— Люди не смыкают глаз.
— В этом районе сложная гидрология моря, — заметил командир. — Акустики у Котапова молодые, вот и боится, как бы маху не дали.
...Корабль медленно шел близ скалистого берега, зорко следя за морем и вслушиваясь в голоса глубин. Скляров все еще не мог успокоиться. Одно дело, когда ты выполняешь приказ, зная, что делать, и другое — когда тебе предложено действовать самостоятельно. Тут уж надейся только на себя, на свой экипаж, да так рассчитывай свои действия, чтобы не вкралась ошибка. Командир по-прежнему настороженно всматривался в кипящее море. Чернота все окутала вокруг. Скляров взял микрофон и запросил Морозова:
— Что слышно, мичман?
— Чисто, товарищ командир. Шумы от рыбы. Идет косяками.
Скляров выключил микрофон.
— Худо дело, комиссар, — сказал он Леденеву. — Все не так, как в прошлом походе. Ну, чего молчишь?
Леденев, который никогда не спешил с выводами, сдержанно заметил:
— О чем жалеешь, Павел Сергеевич? Ты поразмысли, все взвесь. В том походе, думаешь, выиграл ты бой? Нет, проиграл!
— Но ведь мы ее атаковали, а не она нас, — засмеялся Скляров.
— Я не о том. — Леденев откатил ворот реглана, потому что ветер дул ему в лицо и слезил глаза. — Командир лодки допустил тактический просчет. Он выбросил помехи в тот момент, когда «Бодрый» находился у мыса. А грунт там каменистый, тебе и акустику хорошо известный. Я не знаю, почему он не стал форсировать противолодочный рубеж, но тогда бы тебе пришлось круто...
Скляров возразил: нет, у командира лодки был другой замысел, потому-то он и изменил курс. «Бодрый» искал лодку на глубине у фарватера, а она ушла мористее. И Скляров атаковал первым. Победа его была не случайной, а вполне закономерной, и риск его тоже был обоснованным. Командир учел все — и навигационную обстановку, и возможности своего корабля, и даже психологию командира «вражеской» лодки.