Когда старпом доложил о готовности корабля к бою, Скляров выдал рулевому новый курс — сто десять градусов, а сам подумал о том, что надо как можно скорее прибыть в заданный район. И тут же его озадачила новая мысль — как дела у Кесарева? Но, увидев на юте тележки с минами, успокоился.
— Роберт Баянович, — окликнул он стоявшего у телеграфа старпома, — помогите штурману определить район постановки мин.
— Есть!
Скляров был весь собран, напружинен, усталости как не бывало. «Надо перекрыть узкость минами, чтобы ни одна лодка «противника» не смогла проскочить, — размышлял он. — Мы это сделаем быстро. Лодки не пройдут. Скорее я дам себе отрубить палец, чем пропустить хоть одну субмарину». И Скляров уже пожалел о том, что с корабля ушел посредник адмирал Рудин. Убедился бы еще раз в безупречной выучке экипажа «Бодрого».
— Товарищ командир, мы в точке! — доложил штурман, выглянув из своей крохотной рубки.
Скляров в уме прикинул — шли два часа, значит, «Бодрый» сейчас находится где-то милях в пяти-шести от судоходного фарватера, по которому днем и ночью шли не только боевые корабли, но и рыболовецкие суда.
— Фарватер далеко?
— В пяти милях, — тут же отозвался штурман и весело добавил: — Я загадал на звезду в небе — если упадет, значит, постановка мин пройдет успешно. И звезда упала.
— Как раз вовремя, — засмеялся Скляров. Старпом, однако, съязвил:
— Упала звезда — это плохо. Да, да, товарищ командир, плохо. А схватить звезду нельзя — небо высоко и глубоко.
«Ишь ты, философ», — чертыхнулся в душе Скляров. Не любил он, когда кто-либо не вовремя острил. Он включил микрофон, и корабельное радио мигом разнесло его голос по каютам и кубрикам:
— Начать минную постановку!
Когда в море была сброшена первая мина и Кесарев сообщил об этом по громкоговорящей связи, Скляров почувствовал внутреннее удовлетворение. Вторая мина, третья, четвертая... И вдруг замолчал. Наступила зловещая тишина. Скляров замер в недоумении. Но вот в динамике послышалось:
— Товарищ командир, матрос Черняк упал за борт!
— Что? — вскричал Скляров и, не запрашивая больше Кесарева, приказал в микрофон: — Прекратить постановку мин! Человек за бортом! Катер к спуску!..
В следующее мгновение он подскочил к телеграфу и рванул его на себя.
— Право на борт! Включить прожектора!
Лучи осветили корму. Там суетились, что-то кричали моряки, показывая куда-то за борт.
— Старпом, бегом на ют! — крикнул Скляров. А в голове забилась тревожная мысль: «Мины не выставил, сорвал задачу...»
Корабль развернулся, подошел к тому месту, где свалился за борт матрос. На волнах лишь зыбко качался спасательный круг. У Склярова заныло сердце. О минах теперь он не думал. Где матрос? Неужели он ударился о железные леера и утонул? Он гнал от себя эту проклятую мысль, а она, точно бумеранг, возвращалась к нему, больно раня душу. Нет, нет, только не это... Корабль развернулся, сделал один галс, другой...
— Справа пятнадцать, человек! — услышал Скляров чей-то голос.
Черняка подняли на борт обессилевшим. Он посинел весь, дрожал от холода. Что-то силился сказать, но губы не слушались.
— В лазарет! — коротко бросил Скляров, хмуря брови; взгляд его упал на стоявшего у борта старпома; Комаров силился уложить спасательный круг, прижать его к палубе, но у него ничего не получалось. Но вот подошел боцман и вмиг все сделал.
— Ну и денек выдался, — чертыхнулся старпом.
— Упала звезда, — усмехнулся Скляров. — Только не с неба, а с палубы корабля. Звезда живая, с двумя ногами. — Капитан второго ранга снял фуражку, поправил волосы на голове и снова надел ее. — А вы, Роберт Баянович, провидец. Как есть угадали. Да, а где это Кесарев? — обернулся Скляров к вахтенному офицеру. — Вызовите его сюда...
«А все же Черняк крепким парнем оказался, — подумал Скляров о матросе. — Не растерялся, хватило силенок продержаться на воде, пока нашли его».
Кесарев поднялся на мостик угрюмый; он весь промок, без шинели, в кителе да сапогах. Он начал было докладывать командиру о своем прибытии, но Скляров резко прервал его и голосом, в котором зазвучала тяжкая обида, спросил:
— Как это случилось?
Кесарев, Медленно приходя в себя, начал докладывать подробности. Оказывается, Черняк во время сбрасывания мины оступился и свалился в воду.
— Как так? — Скляров смотрел на Кесарева не мигая.
— Очень просто, — Кесарев отвел глаза в сторону. — Вслед за миной бухнулся за борт. Я, товарищ командир, и глазом-то моргнуть не успел...