Савчук заметил, как она сжала губы, но тут же улыбнулась.
— Хотела повидать вас. Вы, верно, скоро уедете?
— Что же в Москву не приезжала? — спросил Савчук. — Мы очень тебя ждали.
На лице девушки вспыхнул румянец.
— У Семы была...
— Сема?.. Кто это? — насторожился Савчук.
— Штурман. Плавает тут, на Севере. Собираюсь замуж, а мама советует не спешить. А как вы?
— Я?
— Ну да, вы.
Девушка медленно зашагала вдоль берега и Савчук пошел рядом с ней.
Он не знал, что сказать ей, и, чтобы не тревожить себя раздумьями, ответил:
— Не советчик я, Катюша...
Однако девушка настаивала:
— Ну, а будь вы мне отцом, что сказали бы?
Савчук замедлил шаг. Сердце заныло, и Евгений Антонович до боли закусил губу.
— Вы не торопитесь, подумайте, я подожду, — сказала Катя, заметив, как он весь напрягся.
Савчук взял себя в руки:
— Если любишь, то выходи замуж. — Он сделал паузу. — А мать... Мать права по-своему. Ей кажется, что ты еще ребенок, ей жаль отпускать тебя... Я желаю тебе счастья, Катюша.
Они поднялись в гору, откуда открывался вид на море. Уже вечерело. Небо прояснилось, заходящее солнце подожгло края туч, и они окрасились в багряный цвет. Волны с шумом набрасывались на камни. Казалось, что это шумит не море, а огромный сосновый бор. Катя предложила посидеть здесь.
— Ты не озябла?
— Что вы...
— А я к вам по делу. — Она открыла черную сумочку и достала оттуда пожелтевший от времени листок. — Письмо принесла вам, только, чур, по секрету. Маме о нем — ни слова: я ведь стащила у нее. Старое письмо...
Савчук взял листок. Первые же строки бросили его в жар:
«Жека, милый!
Я в отчаянии. Ты оставил меня не одну. Куда мне теперь? У меня был выход, как и у каждой женщины, но я не пошла на это...
У меня на глазах слезы, и я не могу больше... Ты прости, Жека, что я такая слабенькая. Мне казалось, что ты живешь только мною. Но ты даже не пришел проститься, когда уходил в море. Долго я ждала тебя, плакала по ночам: где ты, что с тобой? А время бежало. Тогда я пошла в штаб, и мне сказали, что ваша лодка не вернулась в базу. У меня померкло в глазах, и не знаю, как хватило сил добраться домой. Наплакавшись, легла спать. Но так и не уснула до рассвета. Ты стоял перед глазами. Кажется, что сидел в моей комнате.
Время шло, но боль не угасала. И вдруг узнаю, что ты — живой! Каким-то чудом добрался на остров и теперь лежишь в госпитале. Дали мне адрес и сказали, чтобы сразу же тебе написала.
Милый Жека, береги себя. Ты нужен не только мне... Потом все объясню, не мучься догадками.
Целую, милый, и жду ответа. Я сейчас лежу больная, а то бы сама приехала. Пишу тебе, а у самой жар.
Савчук свернул листок, чувствуя, как дрожат пальцы.
«Мне писала, а я письмо так и не получил», — подумал он.
— Кто этот Жека? Может быть, вы знали его?
Савчук ожидал, что она спросит об этом, и боялся того, что может произойти. Он шумно вздохнул.
— Нет, не знал...
Катя настороженно взглянула на него:
— Но ведь вы тоже тонули на подводной лодке?
Савчук сдержанно сказал:
— Да, я тонул... Так ведь сотни моряков тонули...
Стало тихо, слышно было, как в бухте голосили чайки. Катя смотрела куда-то на море.
— Мама пишет этому Жеке, — наконец заговорила она. — Кого она имеет в виду? А вы, Евгений Антонович, раньше знали мою маму?
— В Полярном все мы знали друг друга, — сказал он деланно-равнодушным тоном. — Помню, как-то танцевал с твоей мамой...
Катя спрятала листок в сумку.
— Положу обратно. Это мамина тайна. Я случайно нашла ее старые письма. У нее есть еще одно, которое она писала этому Жеке на лодку. Но оно вернулось, как и это. На конверте пометка: «Адресат выбыл».
— Как она чувствует себя?
— Хорошего мало. У нее сердце... — Катя помолчала. — Сегодня, утром я приехала, и она разволновалась. А может, оттого, что выхожу замуж?
Ее глаза блестели, и Савчук не мог оторвать от нее взгляда. Она была так на него похожа. Такой же нос, чуть с горбинкой, широкий, открытый лоб, крутой подбородок.
Катя, сидя на лавке, озябла, и Савчук предложил пройтись. Но она сказала, что ей пора домой.
— Может, и вы к нам зайдете?
— Не могу. — возразил Савчук. — В другой раз. На корабле ждут.
У себя в каюте Савчук стал размышлять о тех письмах, которые Юля ему посылала. Но разве он виноват в том, что не получил их?
Наутро, когда Савчук позавтракал, к нему зашел Скляров. Он сообщил, что на десять утра их приглашает к себе командующий флотом.
— Да? — удивился Савчук. — Что же это значит, не думаете ли вы, что испытания могут отменить?