А вот и командирская каюта. Скляров тяжело бухнулся в кресло и тут же сказал:
— У нас хотят забрать Котапова. — Он потянулся к сигаретам, лежавшим на столе, закурил. — Зачем, почему? Никаких объяснений. А главное — нас и не спросили. — От возбуждения у Склярова порозовели щеки. — Дудки, не отдам Котапова, и пусть комбриг не рассчитывает. До командующего дойду в случае чего.
— Так ведь Котапов сам бежит от тебя. — Леденев в упор глянул на командира.
— Сам? — удивился Скляров, и как провинившийся ученик часто заморгал ресницами.
— Выходит, я виноват? Я, который вырастил и вытянул Котапова? — Скляров саркастически улыбнулся. — Не смешно! Тут, комиссар, что-то не так. Я, значит, обидел Власа. Бедная красна девица... А может, он меня обидел, да только я гордый, я другим жаловаться не стану. А ты, комиссар, тоже хорош... Разве забыл тот поход? Была ведь очень сложная дуэльная ситуация с подводной лодкой. Я до чертиков боялся, что мы не одолеем «противника», потому,, возможно, и был излишне строг. Не только к Котапову — ко всем. Ну кто мог подумать, что лодка покажет свой перископ? Знаешь что, давай-ка сходим к комбригу и все объясним. — Скляров встал.
Леденев остался на своем месте.
— Меня вызывает начальник политотдела. Если хочешь, пойдем к Серебрякову позже.
— Добро, — нехотя молвил Скляров.
Но случилось так, что Леденев один попал к комбригу. Когда он возвращался из политотдела, капитан 1 ранга Серебряков стоял на причале, он курил и смотрел в сторону острова, где в это время проходил ракетный крейсер.
— Красиво идет, не так ли? — спросил комбриг.
Леденев остановился, поддакнул:
— Там лихой командир. Я его еще по Балтике знал...
— Не лихой, а мужественный, — возразил Серебряков. — А мужество человека — это талант. Как это у Гете — добро потеряешь — немного потеряешь, честь потеряешь — много потеряешь, мужество потеряешь — все потеряешь, лучше бы тогда совсем не родиться. Вам смешно, да, мол, комбриг перешел на чтение стихов?
Леденев смутился. Серебрякова он уважал, как прекрасного морехода, знал о его боевых делах в годы войны и к его советам всегда прислушивался.
— Кстати, у меня к вам есть разговор, — сказал Серебряков. — Вы не торопитесь? Тогда пойдемте ко мне в каюту на «Беспощадный».
Корабль стоял на соседнем причале, и уже через несколько минут они были в каюте.
«Наверное, Кесарев у него был», — подумал Леденев, ожидая, что скажет ему комбриг.
Но капитан 1 ранга спросил о матросе Гончаре. Хмуро выслушав Леденева, он сказал:
— Признаться, я не сторонник скороспелых решений, но этот случай на вашей совести, Федор Васильевич. Как это вы проглядели?
— С себя вины не снимаю. Но узнал обо всем позже, когда Скляров уже объявил матросу арест.
— Надо было убедить его отменить свое решение. От исправления ошибки чести не теряют.
— А по-моему, плохо, когда командир отменяет свое решение, — неожиданно возразил Леденев. — Тут, если хотите, дело не принципа, а воли.
— Вы что же, побоялись испортить с командиром отношения?
— А зачем мне кидаться на него в атаку? Разве в десяти сутках ареста вся жизнь матроса заключена?
— Так, так, — многозначительно сказал Серебряков. — Скажите, а Кесарев уладил семейные дела?
— Никак нет, — вздохнул Леденев. — Но он многое понял.
— Вы уверены?
— Да. Я был у капитана Серова, просил, чтобы он серьезно поговорил со своей дочерью. Ведь это к ней Кесарев ходил... Серов, оказывается, ничего об этом не знал.
— А вы? — Серебряков холодно смотрел ему в лицо.
Леденева смутил его откровенно-насмешливый взгляд, и он отвел глаза в сторону.
— Я мог бы узнать раньше, но... — он развел руками и, слегка улыбаясь, добавил: — Чужая душа — потемки. Кесарев с виду тихоня, а в тихом болоте, как говорят, черти водятся...
— Вот, вот, черти, — усмехнулся Серебряков. — Я вот о чем подумал, вам, как мне кажется, не хватает весьма важного качества политработника.
— Какого? — насторожился Леденев.
— Видеть все в совокупности, во взаимозависимости.
Леденев усмехнулся:
— Значит, не хватает мне диалектики?
— Да, да, именно этого не хватает, — продолжал Серебряков. — Очень важно чувствовать тенденции как в поведении отдельного человека, так и целого коллектива. Вот скажите, почему Кесарев не пришел к вам за советом, а сразу сел писать рапорт?
— Распек его Скляров, вот он и стал писать, — Леденев взглянул на комбрига. — Командира тоже можно понять...
— Вы о чем?
— О том, товарищ комбриг, что иные начальники действуют через голову командира. Котапова, начальника радиотехнической службы «Бодрого», хотят перевести к Ромашову.