— Вот так случай!
— Ну, мы все, кто тут был, - поскорее за шапки. А уж он как до города добрался - этого не умею сказать!
— Однако ж!.. история!!
— И представьте, только тем и попользовался, что хронометр да две пары платья получил!
— А не дурак ведь!
— Какой же дурак! Какие в нынешнем году, во время рекрутского набора, симфонии разыгрывал - гениальнейший человек-с! А тут вот слепота нашла.
— Да, знаете, не мудрено и опростоволоситься-то. Ведь если б он с купцом дело имел, а то ведь Петр Петрович... ведь благороднейший человек-с!
— Так-то так... слова нет; Петр Петрович...
— Если он ему обещал... положим, десять или пятнадцать тысяч... ну, каким же образом он этакому человеку веры не даст? Вот так история!! Ну, а скажите, вы после этого видели эскулапа-то?
— Как же; встретились. Ничего. "Погода, говорит, стоит холодная, прозябание развивается туго..."
— Это он, должно быть, еще в Воронове наблюдал... ха-ха!
— Ха-ха... пожалуй! Ха-ха... пожалуй, что и так!
— Господа! что-нибудь одно: либо в карты играть, либо анекдоты рассказывать! - тоскливо восклицает один из играющих, - пас!
Некоторое время в каюте ничего не слышно, кроме "пас! куплю! мизер! семь!" и т.д. Но мало-помалу душевный разговор опять вступает в свои права.
— Впрочем, я уж не раз замечал, что как-то плохо расчеты-то эти удаются. Вот еще недавно в Москве с князем Зубровым случай был...
— Какой это князь Зубров? что-то не слыхал такой фамилии!
— Литовская-с. Их предок, князь Зубр, в Литве был - еще в Беловежской пуще имение у них... Потом они воссоединились, и из Зубров сделались Зубровыми, настоящими русскими. Только разорились они нынче, так что и Беловежскую-то пущу у них в казну отобрали... Ну-с, так вот этот самый князь Андрей Зубров... Была в Москве одна барыня: сначала она в арфистках по трактирам пела, потом она на воздержанье попала... Как баба, однако ж, неглупая, скопила капиталец и открыла нумера...
— Позвольте! это не та ли, что в гостинице "Неаполь" нумера снимает! Варвара Ивановна!
— Ну, так-так-так! Она самая!
— И как до сих пор сохранилась!
— Ничего, в телах барыня. Только как открыла она нумера, князь Зубров - в ту пору он студентом был - и стал, знаете, около нее похаживать. То в коридоре встретится - помычит, то в контору придет - лбом в нее уставится. Видит Варвара Ивановна, что дело подходящее: князь, молодой человек, статьи хорошие, образованный... стала его приголубливать. Только все, знаете, пустячками: рюмку водки из собственных рук поднесет, бутербродцем попотчует. Словом сказать, всякую аттенцию оказывает, а настоящего дела не открывает. Задумался мой князек: "В настоящем - ничего, в будущем - еще того меньше. Женюсь!" Разумеется, главный расчет - деньги; "женюсь, говорит, и буду с деньгами отдыхать!" Что ж - и женился-с! Только что бы вы думали? - отвела она ему нумер... ну, разумеется, обед там, чай, ужин, а денег - ни-ни! И таким манером идет у них и посейчас! Ни его ни к кому, ни к нему никого! А себе, между прочим, независимо от сего, орденского драгуна завела! Так вот они каковы эти расчеты-то бывают!
— Уж очень, должно быть, прост ваш князек?
— Прост-то прост. Представьте себе, украдется как-нибудь тайком в общую залу, да и рассказывает, как его Бобоша обделала! И так его многие за эти рассказы полюбили, что даже потчуют. Кто пива бутылку спросит, кто графинчик, а кто и шампанского. Ну, а ей это на руку: пускай, мол, болтают, лишь бы вина больше пили! Я даже подозреваю, не с ее ли ведома он и вылазки-то в общую залу делает.
— Да, с этими барынями... ой-ой, нужно ухо востро держать!
— Вот кабы векселя... это так! Тогда, по крайней мере, в узде ее держать можно. Обмундштучил, знаете... пляши! Вот у меня соседка, Кучерявина, есть, так она все мужа водкой поила да векселя с, него брала. Набрала, сколько ей нужно было, да и выгнала из имения!
— Господа! сделайте ваше одолжение! мы в карты играем! Держу семь в бубнах.
— Позвольте-с! двадцать две копейки выиграл - и за карты должен платить! где же тут справедливость! - протестует за другим столом педагог.