ГРУППА 1-я
На углу Большой Конюшенной; шеренга из четырех молодых людей неизвестного оружия.
1-й молодой человек (докторальным тоном). Чтоб утверждать что-нибудь, надо прежде всего знать, что утверждаешь. Ведь ты незнаком с Муриными?
2-й молодой человек. Я... да... нет... но я слышал... quelq'un, qui est tres intime dans la maison, ma ra-conte... [один очень близкий друг их дома рассказал мне (франц.)]
1-й молодой человек. Ну, вот видишь! ты только слышал, а утверждаешь! И что ты утверждаешь? Qu'Olga est jusqu'a nos jours fidele a son grand dadais de colonel! Olga! je vous demande un peu, si Гa a le sens commun! [Что Ольга до сих пор верна своему дурню-полковнику! Ольга! Скажите, да мыслимо ли это!(франц.)]
ГРУППА 2-я
У Казанского моста; трое штатских молодых людей.
1-й молодой человек. И представь себе: сразу!
2-й и 3-й молодые люди (вместе). Pas possible! [Не может быть! (франц.)]
1-й молодой человек. Я сам не успел хорошенько понять, что со мной делается, как уж был счастливейшим из смертных!
ГРУППА 3-я У Михайловской; два несомненные кавалериста.
Первый. И муж, ты говоришь, в соседней комнате... ха-ха!
Второй. Да, в соседней комнате, за преферансом сидит. И мы слышим, как он говорит: "пас!!"
Первый. Ah, c'est unique! [Бесподобно! (франц.)]
ГРУППА 4-я
У одной из Садовых; начальник и подчиненный.
Подчиненный. Он, вашество, как место-то получил? Вы Глафиру-то Ивановну изволите знать?
Начальник. Как же! как же! Хорошенькая! Ах да! ведь она с графом Николаем Петровичем... по-ни-маю!
Подчиненный. Ну вот-с! ну вот-с! ну вот-с!
Начальник. Пон-ни-маю!!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ГРУППА 5-я
У подъезда Дюсо; Тебеньков и я.
Тебеньков. А ты еще сомневался, что женский вопрос решен! Давно, mon cher! Еще "Прекрасная Елена" - уж та порешила с ним!
СЕМЕЙНОЕ СЧАСТЬЕ
Двадцать первого июля, накануне своих именин, Марья Петровна Воловитинова с самого утра находится в тревожном ожидании. Она лично надзирает за тем, как горничные убирают комнаты и устроивают постели для дорогих гостей.
— Пашеньке-то! Пашеньке-то! подушечку-то маленькую не забудьте под бочок положить! - командует она направо и налево.
— А Семену Иванычу где постелить прикажете? - спрашивает ее ключница Степанида.
— Ну, Сенечка пусть с Петенькой поспит! - отвечает она после минутного колебания.
— А то угольная порожнем стоит!
— Нет, пусть уж, Христос с ним, с Петенькой поспит!.. Феденьке-то! Матрена! Феденьке-то не забудьте, чтоб графин с квасом на ночь стоял!
— А перинку какую Семену Иванычу прикажете?
— Попроще, Степанидушка, попроще! из тех... знаешь? - отвечает Марья Петровна, томно вздыхая.
Сделав эти распоряжения, Марья Петровна удаляется в девичью, где ждет ее повар с разложенною на столе провизией.
— Я сегодня дорогих гостей к себе жду, Афоня! - говорит она повару.
— Слушаю-с.
— Так как же ты думаешь, что бы нам такое сготовить, чтоб дорогих гостей порадовать?
— На холодное галантир можно-с.
— Что это, господи! только и слов у тебя что галантир да галантир!
— Как вам угодно-с.
— Нет, уж ты лучше... да что ты жуешь? что ты все жуешь? - Афоня проворно подносит ко рту руку и что-то выплевывает.
— Таракан залез-с! - отвечает он.
— Ах ты, дурной, дурной! (Марья Петровна решилась не омрачать праздника крепкими словами.) Верно уж клюкнул?