Я одна, одна, одна... Это ужасно! Я пробовала поставить lе pere Basile au niveau de mon ideal [отца Василия на уровень моего идеала (франц.)], но до сих пор это как-то не удается мне. Хуже всего то, что, говоря со мной, он всегда пускает в ход этот несносный высокий слог. А еще хуже, что он совсем не умеет вести себя за столом, и когда кончит суп, то всегда кладет ложку на скатерть. Но иногда он меня поражает глубиною своих определений. На днях мы говорили с ним о вере, и знаешь ли, что он мне сказал? Что одна вера дает нам твердое (il prononce: [он произносит (франц.)] "твёрдое") и известное основание... ах, какая это истина, друг мой! Это именно то самое, в чем я убедилась тогда... в Париже!
И он страдал! И ему знакома эта святая жажда сердца, которая, вследствие злой насмешки судьбы, как-то всегда остается неудовлетворенною. Представь себе: он должен был жениться на дуре, которая не может отличить правую руку от левой, жениться, потому что иначе ему предстояло оставаться без места на неопределенное время. С тех пор вся его жизнь есть не что иное, как бесконечная цепь самоотвержений. Он сам говорил мне, что если б не сошел к нему с небеси ангел (кажется, он называет этим именем меня; tu vois, comme il est delicat [видишь, как он деликатен (франц.)]), то он давно бы начал пить.
Вот моя жизнь, мой друг, вот жизнь твоей старухи матери. Иногда мне кажется, что я даже начинаю свыкаться с ее однообразием, особливо когда Butor оставляет меня в покое. От времени до времени он уезжает к соседям или на охоту, и тогда я целыми днями остаюсь одна. Я пользуюсь этими минутами отдыха, чтобы освежить свою душу воспоминаниями. Я убегаю в парк и долго брожу одна, совсем одна по пустынным аллеям. Наш парк - прелесть, и особенно осенью. Он так таинственно дремлет, облитый золотыми лучами сентябрьского солнца, так тихо помавает багряными вершинами своих дерев, как будто рассказывает какой-то бесконечный фантастический сон. Воздух совсем-совсем прозрачен и так гулок, что малейший шелест, малейший порх птицы отдается во всех углах парка. Я поминутно вздрагиваю. Свежо, бодро... чудо как хорошо! Я скоро-скоро бегу по усыпанным желтыми листьями дорожкам и вся отдаюсь своим мечтам. Morny... Persigny... Lui!! Все это так недавно было... и всего этого нет! Rien! [Ничего! (франц.)] Понимаешь ли ты, какое безнадежное чувство я должна испытывать, ежеминутно повторяя себе это ужасное: rien!!
Rien! mais c'est le desespoir, c'est le neant, c'est la mort... [Ничего! но это означает отчаяние, небытие, смерть (франц.)] За что?!
Иногда мне кажется, что где-то, близко, меня подстерегает катастрофа... Что вдруг блеснет мне в глаза великая причина, которая вызовет с моей стороны великое решение...
Я ничего не знаю, что делается на свете. К довершению досады, даже "Городские и иногородные афиши" почти целый месяц не доходят до меня. Что делает Базен? смирился ли Plon-Plon? неужели "la belle resignee" [прекрасная отшельница (франц.)] проводит все время в том, что переезжает из Чизльгёрста в Арененберг и обратно? неужели Флёри ничего более умного не выдумал, кроме парадирования в полном мундире на смотру английских войск a cote de l'Ecolier de Woolwich? [рядом с вульвичским школьником? (франц.)] К чему же привели все эти casse tetes и sorties de bal [кастеты и плащи-накидки(франц.)], которые когда-то с таким успехом зажимали рты слишком болтливой canaille? [черни (франц.)] Ужели их никогда уже нельзя будет пустить в ход?
"Tout pour le peuple et tout par le peuple" - ужели и это, наконец, забыто?!
Ты, может быть, удивишься тому, что все это до сих пор меня волнует; но вспомни же, кто меня любил, и пойми, что я не могу оставаться равнодушною... хотя бы прошли еще годы, десятки лет, столетия!
Довольно. Еще раз прошу: внимательно обсуди настоящее мое письмо и не забывай ту, которая сердцем всегда с тобою, -
N. de Prokaznine.
P. S. Decidement, m-me Likhodeieff [Несомненно, госпожа Лиходеева (франц.)] имеет на тебя виды. Et vraiment, elle n'est pas a dedaigner, cette chere dame [В самом деле, этой милой дамой не следует пренебрегать (франц.)], которая "отправляет множество барок с хлебом". По-видимому даже, она умна, потому что прямо обратилась к тому человеку, который всего лучше может устроить ее дело, то есть к Федьке. Quant a ce dernier, sa reponse a la belle amoureuse est incomparable de brio. Elle m'a rappelee les fines reparties de Jocrisse dans le "Jeu du hasard et de l'amour" [Что до него, так его ответ влюбленной красотке бесподобен, блестящ. Он мне напоминает остроумные реплики Жокрисса в "Игре случая и любви"(франц.)].
* * *
"Vous etes la meilleure des meres, maman, mais decidement vous donnez dans la melancolie [Ты, маменька, лучшая из матерей, но решительно впадаешь в меланхолию (франц.)]. Должно быть, присутствие Butor'a так действует на тебя. Неужели ты не можешь говорить своими словами, не прибегая к хрестоматии Ноэля и Шапсаля? Неужели ты и чизльгёрстского философа развлекала своими apercus de morale? Воображаю, как ему было весело!