— Кудряшов! Поверь, что мне чрезвычайно тяжел этот разговор.
— А мне - нисколько.
— Я не ожидал встретить в тебе то, что встретил.
— Немудрено; люди изменяются, и я изменился, а в какую сторону - ты угадать не мог: не пророк ведь.
— Не нужно быть пророком, чтобы надеяться, что честный юноша сделается честным гражданином.
— Ах, оставь, не говори ты мне этого слова. Честный гражданин! И откуда, из какого учебника ты эту архивность вытащил? Пора бы перестать сентиментальничать: не мальчик ведь... Знаешь что, Вася, - при этом Кудряшов взял Василия Петровича за руку, - будь другом, бросим этот проклятый вопрос. Лучше выпьем по-товарищески. Иван Павлыч! Дай, брат, бутылочку вот этого.
Иван Павлыч немедленно явился с новой бутылкой. Кудряшов налил стаканы.
— Ну, выпьем за процветание... чего бы это? Ну, все равно: за наше с тобой процветание.
— Пью, - сказал Василий Петрович с чувством, - за то, чтобы ты опомнился. Это мое сильнейшее желание.
— Будь друг, не поминай... Ведь если опомниться, так уж пить будет нельзя: тогда зубы на полку. Видишь, какая у тебя логика. Будем пить просто, без всяких пожеланий. Бросим эту скучную канитель; все равно ни до чего не договоримся: ты меня на путь истинный не наставишь, да и я тебя не переспорю. Да и не стоит переспаривать: собственным умом до моей философии дойдешь.
— Никогда! - с жаром воскликнул Василий Петрович, стукнув стаканом об стол.
— Ну, это посмотрим. Да что это все я про себя рассказываю, а ты о себе молчишь? Что ты делал, что думаешь делать?
— Я говорил уже тебе, что назначен учителем.
— Это твое первое место?
— Да, первое; я занимался раньше частными уроками.
— И теперь думаешь заниматься ими?
— Если найду, отчего же.
— Доставим, брат, доставим! - Кудряшов хлопнул Василия Петровича по плечу. - Все здешнее юношество тебе в науку отдадим. Почем ты брал за час в Петербурге?
— Мало. Очень трудно было доставать хорошие уроки. Рубль-два, не больше.
— И за такие гроши человек терзается! Ну, здесь меньше пяти и не смей спрашивать. Это работа трудная: я сам помню, как на первом и на втором курсе по урочишкам бегал. Бывало, добудешь по полтиннику за час - и рад. Самая неблагодарная и трудная работа. Я тебя перезнакомлю со всеми нашими; тут есть премилые семейства, и с барышнями. Будешь умно себя вести - сосватаю, если хочешь. А, Василий Петрович?
— Нет, благодарю, я не нуждаюсь.
— Сосватан уже? Правда?
Василий Петрович выразил своим видом смущение.
— По глазам вижу, что правда. Ну, брат, поздравляю. Вот как скоро! Аи да Вася! Иван Павлыч! - закричал Кудряшов.
Иван Павлыч с заспанным и сердитым лицом появился в дверях.
— Дай шампанского!
— Шампанского нету, все вышло, - мрачно отвечал лакей.
— Будет, Кудряшов, зачем же это, право!
— Молчи; я тебя не спрашиваю. Обидеть меня хочешь, что ли? Иван Павлыч, без шампанского не приходить, слышишь? Ступай!
— Да ведь заперто, Николай Константиныч.
— Не разговаривай. Деньги у тебя есть: ступай и принеси.
Лакей ушел, ворча что-то себе под нос.
— Вот скотина, еще разговаривает! А ты еще: "не нужно". Если по такому случаю не пить, то для чего и существует шампанское?.. Ну, кто такая?
— Кто?
— Ну, она, невеста... Бедна, богата, хороша?
— Ты все равно ее не знаешь, так зачем называть ее тебе? Состояния у нее нет, а красота - вещь условная. По-моему, красива.
— Карточка есть? - спросил Кудряшов. - Поди, при сердце носишь. Покажи!
И он протянул руку.
Красное от вина лицо Василия Петровича еще более покраснело. Не зная зачем, он расстегнул сюртук, вынул свою книжку и достал драгоценную карточку. Кудряшов схватил ее и начал рассматривать.
— Ничего, брат! Ты знаешь, где раки зимуют.
— Нельзя ли без таких выражений! - резко сказал Василий Петрович. - Дай ее мне, я спрячу.
— Погоди, дай насладиться. Ну, дай вам бог совет да любовь. На, возьми, положи опять на сердце. Ах ты, чудак, чудак! - воскликнул Кудряшов и расхохотался.
— Не понимаю, что ты нашел тут смешного?
— А так, братец, смешно стало. Представился мне ты через десять лет; сам в халате, подурневшая беременная жена, семь человек детей и очень мало денег для покупки им башмаков, штанишек, шапчонок и всего прочего. Вообще, проза. Будешь ли ты тогда носить эту карточку в боковом кармане? Ха-ха-ха!
— Ты скажи лучше, какая поэзия ждет в будущем тебя? Получать деньги и проживать их: есть, пить да спать?
— Не есть, пить и спать, а жить. Жить с сознанием своей свободы и некоторого даже могущества.
— Могущества! Какое у тебя могущество?
— Сила в деньгах, а у меня есть деньги. Что хочу, то л сделаю... Захочу тебя купить - и куплю.