«Бе-берл» — произнес он по слогам. Позади, раздался веселый девичий смех.
— Берлин, — произнесла девушка, стоящая за его спиной. Тимофей обернулся. Это была Ильза. Она улыбалась, смотря ему прямо в глаза.
— Здесь написано «Берлин 1647 год», — повторила она. Тимофей смутился. Не то, что бы ему было стыдно, что он толком не умеет читать по-немецки. Он больше смутился от этих синих глаз, что сейчас смотрели прямо на него. Смутился от столь непосредственной и почти детской улыбки.
— Фрау Ильза, — выдавил Тимофей из себя. Спасибо. Я толком то не умею читать.
— Не беда, — улыбнулась Ильза.
—Хотите, я научу вас? — спросила она, теребя в руках медицинскую повязку. Тимофей молча кивнул.
— Завтра после процедур приходите на эту лавочку, — улыбнулась она. Я принесу вам учебник немецкого языка.
— Не надо, — смущенно пролепетал Тимофей.
— Вы же хотели научиться читать по-немецки? — спросила Ильза.
— Я не знаю, — буркнул Тимофей и сел на лавку. Ильза уловив его настроение села рядом.
— Не обижайтесь Тимофей, — тихо произнесла она, положив ему руку на плечо.
— Я и не обижаюсь, — выдохнул Тимофей. Я пока не знаю, чего я хочу. Ильза кивнула головой, соглашаясь.
— Просто все так получилось, — продолжал говорить Тимофей. Мне казалось, что я попал в какую-то странную и непонятную мне самому историю. Он замолчал и посмотрел вдоль дорожки. На дальних скамейках сидели люди в больничных халатах.
Кто-то из них курил, кто-то просто задрав голову вверх, наслаждался чистым небом и пением птиц.
— Расскажите мне вашу историю, — попросила Ильза. Моя смена в лазарете закончилась, и я могу провести свой вечер, слушая ваш рассказ. Симаков вновь смутился.
— Да вроде и неинтересная она, — буркнул он. К тому же вы немка и вам это будет тяжело понять.
— А вы попытайтесь! — настояла на своем Ильза. Я обещаю вам попробовать понять. А если не пойму, то я спрошу у вас.
Она протянула Тимофею свою ладонь. Тимофей тихонько сжал тонкую кисть девушки и кивнул головой.
— Мой отец был пограничником. Офицером, — начал Симаков, поэтому мук выбора профессии передо мной не стояло.
Перед тем, как уволиться в запас, мой отец после того, как я окончил училище, помог мне с направлением на свою заставу. Служба давалась легко, возможно я с детства впитал это чувство в себя. Быть пограничником. Это было перед самой войной. Ильза внимательно слушала рассказ Тимофея. Ее тонкие колени, укрытые белым платьем, тихонько вздрагивали после каждого употребления Симаковым слова война.
Но она так и сидела на скамейке, ловя каждое его слово.
«Плен» — дойдя до этого слова, Тимофей сам вздрогнул.
Он посмотрел на Ильзу так, словно он искал у нее поддержки.
Ильза накрыла своей ладонью руки Симакова.
— Продолжайте, — попросила она. Эта война была так ужасна.
Я бесконечно виновата перед вами. У Ильзы из глаз покатились слезы. Тимофей прикоснулся ладонью к ее волосам и прошептал: — Вы не виноваты Ильза. Это война.
Ильза кивнула и добавила: — Это была самая страшная война.
— Вы курите Тимофей? — резко спросила она, отворачиваясь и вытирая платком слезы.
— Курю, — ответил Симаков. Но после ранения забыл вкус табака. Тимофей как-то криво улыбнулся, вспомнив махорку деда Карпо.
— Вот возьмите! — Ильза протянула ему пачку с сигаретами.
— Вы что Ильза? — Симаков помотал головой. Если нач.мед увидит, что мы тут курим, нам влетит.
Ильза рассмеялась: — Мы уйдем на лавочку вглубь аллеи, там ваш майор никогда не ходит. Тимофей пожал плечами.
— Тогда пойдемте, — неуверенно произнес он.
Тимофей и Ильза ушли вглубь аллеи.
— Хорошие сигареты, — произнес Симаков, раскуривая. И аромат приятный и горло не дерет, как махра деда Карпо.
Ильза улыбнулась, ей понравилось, что этот русский солдат сказал хоть что-то хорошее про Германию.
— Вы продолжите дальше? — спросила Ильза. Симаков молча кивнул.
— Всех пленных, — продолжил он, — согнали на территорию бывшей спортплощадки. Принесли несколько чанов с водой. Вечером на длинной машине без крыши приехал какой-то важный чин.