Ильза писала ему, что сейчас ее перевели на поселение в далекий таежный поселок, где проживают в основном лесорубы со своими семьями и некоторое количество бывших уголовников. Уголовники сбились в банду, которая диктует поселению свои правила жизни. Поселенцы не раз уже жаловались начальству на притеснения банды, но когда в поселок прибывал представитель властей, все становилось тихо. Уголовники уходили в тайгу и возвращались после того как вооруженные солдаты покинут поселок. Руководит бандой некий человек по прозвищу Хмырь. Ильза не раз становилась объектом его домогательств, но каждый раз ей чудом удавалось этого избежать. Находиться в таежном поселке ей предстояло еще около года. Тимофей с тяжелым сердцем свернул письмо.
Что делать в данной ситуации, он пока не представлял. Надеяться ему было не на кого. Да и кто ему поможет, если сами представители власти ничего не могли сделать. Можно через Демина подняться наверх, но кто будет хлопотать за немку, к тому же осужденную. Оставалось надеяться только на себя. Тимофей протянул Демину письмо Ильзы. Прочитав его, он хмуро сдвинул брови и уставился, в окно. Через несколько минут он повернул голову к Тимофею.
— Ты рапорт уже написал? — тяжело спросил он.
— Завтра! — буркнул в ответ Симаков.
— Надеешься сам на месте разобраться? Тимофей кивнул. Демин встал из-за стола и подошел к сейфу.
— Знаю, что глупо, но отговаривать не буду, — произнес он растягивая слова так, чтобы они крепко засели Симакову в голову. Повернув ключ в замке, Демин открыл сейф и достал из него пачку денег.
— Это тебе на первое время. Как решится, все чиркни мне пару строк. Он положил деньги на стол. Только прошу тебя, — он положил Симакову руку на плечо. Будь осторожней, мало ли что.
Тимофей шмыгнул носом и пожал плечами: — Тут уж не угадаешь.
— И все же! — твердо повторил Демин.
— И еще вот что есть у меня в контрразведке давний друг майор Ларин. Я ему письмецо чиркну, а он от себя начальнику этих мест. Сделаем тебя проверяющим по линии НКВД понаблюдать за поведением этих самых немецких военнопленных. Поживешь в этом поселке. Дождешься окончания срока своей Ильзы, и по убытии напишешь рапорт.
— Так я вроде не шпионом туда собрался, — огрызнулся Симаков.
— По-другому, не получится! — остановил его Демин. Только так.
Тимофей тяжело вздохнул: — Напишу.
Демин сделал все, как и обещал. Через неделю Симаков стоял в гражданской одежде и чемоданом на перроне вокзала.
Во внутреннем кармане его пиджака лежала бумага с предписанием прибыть в колонию поселение УЩ- 109 для инспекции лесопилки и быта немецких военнопленных.
Поезд шел через всю страну. Глядя грязное от разводов окно Симаков удивлялся насколько же она большая и разная.
В вагоне было шумно. Возвращались демобилизованные в запас солдаты, гражданские с чемоданами. В соседнем купе играла гармонь, и проводница звенела стаканами. Ее
появление каждый раз приносило неизменный успех у военнослужащих. Хотя наружностью она была не столь видной и выдающейся. Эти недостатки компенсировала природная разговорчивость и умение ладить с людьми независимо от того кто был перед ней гражданский или военный. Звали ее Марусей. Простое такое ничем не примечательное женское имя, как и ее внешность. Такие женщины проходят мимо глаз и не оставляют в памяти ни следа.
Но что-то было в этой Марусе, что заставляло Симакова смущаться и нервничать. Он пытался разгадать эту загадку.
Но ответ не приходил пока к нему в купе не поселился пожилой человек в сером пиджаке и седыми как пепел волосами. Увидев его, Маруська как-то странно вскрикнула и уронила разнос с чаем. Забыв про упавшие стаканы и кипяток, разлитый по полу, Маруська бросилась к нему в объятия. Тимофей поначалу даже подумал, что они родственники.
И вот сейчас они встретились после долгой разлуки. Со стороны казалось: отец и дочь. Но в жизни оказалось все сложнее. Они не были людьми близкой крови. В них текла другая кровь, что сближала людей не меньше чем родственные узы. Кровь людей вместе сражающихся с захватчиками на оккупированной врагом территории.
Минский обком
Когда передовые части немецких войск вошли в Минск, город был уже изрядно подвергнут бомбардировкам с воздуха. Бомбили все, от вокзалов до жилых домов. Над городом днями и ночами висел запах горящей нефти и масла. Горели поля, элеваторы с зерном, заводы и фабрики. Горело все, что не смогли или не успели вывезти.
Не успели вывезти и многие архивы горкомов и обкомов, которые служащие жгли прямо в своих кабинетах, настежь распахивая окна, чтобы черный дым от горящих бумаг не валил с ног.