Маруся была связной между подпольщиками и партизанским отрядом. Оставаться в оккупированном Минске было опасно. Она могла в любой момент попасть под облаву и последующую за ней отправку в Германию. Но партизанам нужны были сведения о передислокации немецких частей, об карательных акциях, об эшелонах с боеприпасами и взрывчаткой. Когда фронт подошел к самой Москве, положение партизан стало критическим. Не хватало боеприпасов и медикаментов. Все эти сведения столь важные для партизанского движения в лесах Белоруссии мог добыть лишь один человек, работавший у бургомистра Минска переводчиком с немецкого языка. Его звали Юрген. Это был оперативный псевдоним.
Сейчас в телогрейке Маруськи находился пакет с указанием места и времени прохождения немецкого эшелона, переправляющего резервную танковую дивизию немцев под Москву. Шмыгнув носом, Маруська скрылась в развалинах дома напротив обувной будки связного, где Юрген оставлял для партизан пакет. Укрывшись за кирпичной кладкой, Маруська перевела дух и просунула руку в щель между кирпичами. Там лежал ее пистолет. Уже довольно стемнело и Маруська тихо передвигаясь между развалинами домов, оказалась на окраине города. Невдалеке прошел немецкий патруль. Ветер принес обрывки грубых немецких фраз. Маруська затаилась. Патруль прошел мимо, даже обладающие поразительным нюхом немецкие овчарки не повернули головы в сторону развалин за которыми укрылась маленькая партизанка. Маруська тихонько выбралась из своего убежища и устремилась к дому на окраине. Там проживал ее связной с отрядом дед Василь. Обычно окна в доме горели тусклым светом от керосиновой лампы, но сегодня они были темны.
Маруська шмыгнула в огород через оторванные в заборе доски и через заднюю дверь прошла во двор. Дед Василь уже запряг телегу с лошадью и ждал ее появления. Ни дед Василь, ни Маруська не знали, что в руках у них была последняя депеша от Юргена, которую он передал в будку сапожника еще утром, как получил эти сведения.
Дед Василь открыл ворота и тихо вывел подводу из дома, стараясь не создавать лишнего шума. Выйти из города можно было через овраг
На выходе из оврага телегу деда Василя встретили
полицаи. Он только успел столкнуть Маруську обратно в овраг, где она и затаилась, пока не закончилась перестрелка.
На следующее утро пакет от Юргена лежал на столе в землянке командира партизанского отряда Леонтия Бульбенко.
Так они встретились в одном составе бывший командир партизанского отряда Леонтий Бульбенко и его бывшая связная Маруська.
Вечером Тимофей вышел в тамбур, разминая в пальцах папиросу. Тяжело затянувшись табачным дымом, он уставился в окно на пролетающие мимо горькие следы войны. От иных поселков и деревень оставались лишь пепелища и устремившиеся вверх трубы. Ему тоже тяжело далась война, но тогда было ясно перед тобой враг, ты имеешь право стрелять.
А как быть в его ситуации, чтобы не навредить Ильзе?
Его размышления прервал хриплый бас: — Огоньку не найдется? Тимофей поднял голову. Перед ним с папиросиной стоял тот самый Леонтий.
Тимофей на секунду замешкался, но все же полез в карман за зажигалкой.
Леонтий неспешно раскурил. Посмотрев в окно, он покачал седой головой.
— Всем досталось сынок, — тяжело выдохнул он густой папиросный дым, перемежаемый со словами. Тимофей молча кивнул.
— А ты, куда направляешься домой? — спросил Леонтий, разглядывая его гимнастерку.
— Не угадал папаша, — горько улыбнулся в ответ Тимофей. Далеко еще до дому. Дела есть. И Тимофей так пронзительно посмотрел на Леонтия, что этот седовласый старик, прошедший огонь и воду в белорусских лесах невольно смутился. В тамбуре воцарилось молчание. Сквозь внутреннее стекло разделяющее вагон и тамбур, было видно, как бегает с чайником Маруська. Как выходят к окну украдкой поговорить бывшие военные, что не желают хвастать при всех о своих подвигах на фронте.
Тимофей достал еще одну папиросу.
— Дай и мне сынок! — пробасил Леонтий. Вижу дело у тебя серьезное, раз такой хмурый едешь.
Тимофей скосился на старика.
— Ты прав отец, дело и впрямь серьезное, — неожиданно для себя выбросил Тимофей. Дело серьезное, не знаю, как и подступиться.
— А ты поделись сынок, может, и подскажу чего, — улыбнулся Леонтий.
Я ведь в оккупацию в Белоруссии партизанским отрядом командовал. Такие мы фокусы с немецкими эшелонами устраивали. Иной раз и не знаешь, как к нему подобраться к поезду этому. Охраны немеряно. Собаки разорвать готовы.
А вот кумекали, и находили. Потому и летели эти эшелоны в воздух ко всем чертям. Но и наших людей немало полегло.