— Лично мне кажется аморальным приставания к жене собственного сына, — его прервала появившаяся буквально из ниоткуда довольно привлекательная женщина. Она была ниже Георгия ростом, но умудрялась при этом каким-то образом смотреть на него снизу вверх. — Хотя, какая может быть мораль, учитывая вашу биографию, — добавила она презрительно.
— Я вас знаю? — Гаранин внимательно посмотрел на женщину. Она выглядела очень статусно, но была ему совершенно незнакома, хотя ему были хорошо известны практически все приглашенные на аукцион гости.
Алина громко выдохнула и подняла с пола упавший поднос, побежав в сторону раздававшихся воплей, расталкивая бесцеремонно столпившихся гостей. Неподалёку начинался ещё один скандал, а надо было ещё отдать распоряжение убрать с пола разлившееся вино и осколки. Как же это всё-таки сложно — быть распорядителем подобного вечера.
— Нет, вы меня не знаете, но я думаю, пришло время познакомиться нам лично, — холодно улыбнулась женщина. — Тем более, девочка, к которой вы проявляете слишком настойчивый интерес, слишком молода для вас. Я бы сказала, она вам годится в дочери, вам же где-то пятьдесят?
— Мне тридцать девять, — ошарашенно ответил Георгий.
— Выглядите на пятьдесят, — женщина скривилась. — Всегда знала, что Фландрия вредна для здоровья. Так почему бы вам не сместить фокус вашего внимания на более подходящую особу, я имею в виду себя, если вы не поняли, и отпустить уже бедную девочку заниматься делами, для которых её наняли хозяева вечера.
— Бабуля! — Ванда уставилась на женщину. Она так сильно удивилась, когда узнала в своей неожиданной спасительнице бабушку, что даже на мгновение забыла про опасность, грозившую ей со стороны Георгия.
Было неудивительно, что Ванда сразу её не узнала. Женщине было лет сорок на вид. С безупречной осанкой, изысканным макияжем, облаченная в очень дорогое вечернее платье, подчеркивающее каждый изгиб её тела, она притягивала взгляды многих мужчин в зале. Ванда не понимала, как бабуля смогла так сильно преобразиться, и, если бы не характерные жесты и голос, она вряд ли смогла бы опознать в этой аристократке Агнешку Вишневецкую, уже давно разменявшую шестой десяток.
— Что ты здесь делаешь? — Ванда повысила голос, чувствуя накатывающую мигрень и уже не обращая внимания на то, что на них начали коситься. Но визгливые вопли недалеко от них привлекали больше интереса, чем семейная стычка представителей древних Родов.
— Наслаждалась современным искусством в соседнем зале, — ответила Агнешка со снисходительной улыбкой. — Выставка закрылась, и я решила пообщаться со своими старыми знакомыми, коих здесь собралось немало. А вы с Романом, я смотрю, продолжаете ваши ролевые игры. Аристократ и официантка, как банально. Неужели подобное вам ещё не надоело? Эх, молодость. Жаль, Георгий, что нам с вами этого уже не понять, в виду нашего преклонного возраста, — и она снисходительно покачала головой.
— Мне тридцать девять! — прошипел Гаранин.
— Я так и сказала. И кстати, я прекрасно слышу и всё понимаю с первого раза. Зачем повышать голос и повторять дважды? — поморщилась знаменитая мошенница. — Я Агнешка, бабушка Ванды.
— Я так и понял, — сквозь зубы процедил Гаранин. — Что вам от меня нужно, госпожа Вишневецкая?
— Чтобы вы отпустили мою внучку, — холодно произнесла бабушка, прожигая его взглядом. — Мы уж поняли, что мораль и вы — вещи несовместимые, но существуют же какие-то правила приличия. А вы всё-таки представитель древнего Рода, когда-то приближенного к трону.
— Я её не держу! — Георгий опустил взгляд, разглядывая руку Ванды, которую всё ещё крепко держал за запястье, и тут же разжал пальцы, выпуская её из захвата, сразу же начиная тереть переносицу таким знакомым девушке жестом.
— Вы не хотите посетить наш семейный ужин? — с улыбкой поинтересовалась Агнешка, отодвигая Ванду себе за спину и вставая между ней и Гараниным. — Ветта с Томашем давно хотели познакомиться с родителями Романа. Особенно Томаш. Мы же теперь родственники, как ни крути.
— Мне сегодня напомнили, что отцом Романа я больше не являюсь. Хотите ужинать с родичами Романа, обратитесь к Наумову, — саркастически ответил Георгий. — Всего доброго, — решил он проявить несвойственную ему вежливость при общении с известной мошенницей. После чего кивнул каким-то своим мыслям и направился к выходу из бального зала посольства.