— Что тебя тревожит? — неожиданно спросил меня Рокотов, когда мы подъехали к залитому светом входу на ипподром. — Я заметил, что в последние дни ты какой-то задумчивый и отрешённый.
— Честно? Помимо того, что от Ромки до сих пор нет никаких известий, меня не оставляет в покое мысль, что в последнее время в нашей стране всё слишком спокойно, — озвучил я мысль, терзавшую меня последнюю неделю.
— В последнее время все наши проблемы шли от Фландрии. Не удивлюсь, если узнаю, что Роман настолько профессионально отвлекает внимание на себя, что всем заговорщикам просто нет до нас никакого дела. Они все силы бросили в сторону Гаранина и не вернутся к проблеме Российской Республики, пока с ним не разберутся, — усмехнулся Ваня и первым вышел из машины, чтобы открыть передо мной дверь.
Как только я вылез из лимузина и сделал первый шаг по дорожке, меня сразу же ослепил свет от вспышек камер. Не останавливаясь перед журналистами, спешившими запечатлеть моё прибытие, я зашёл на территорию ипподрома следом за Рокотовым, весьма удачно расчищавшим передо мной дорогу.
— Дмитрий Александрович, — ко мне подошла Литвинова, обворожительно улыбнувшись.
— Женя, вы выглядите потрясающе. Впрочем, как всегда, — поприветствовал я её. — Как идут дела?
— Хорошо. Скачки в честь открытия ипподрома прошли, всё это было освещено в прямом эфире на нашем канале, — отчиталась она. — Через пятнадцать минут официальная часть будет закончена небольшой пресс-конференцией, после которой трансляция будет завершена. Права на показ хотели выкупить центральные каналы, но мы им отказали, и единственные освещаем это грандиозное событие. Интерес у публики есть, но будем смотреть по рейтингам.
— Спасибо, если что, держите меня в курсе всех событий, особенно непредвиденных, — кивнул я и пошёл в направлении нового здания, построенного специально для проведения разного рода мероприятий.
Ваня, как только оказался на территории комплекса, буквально растворился в толпе, и как бы я ни пытался, увидеть его так и не смог. Как бы я не зашивался, но вернуться к тренировкам у Рокотова было необходимо, чтобы не чувствовать себя неуютно перед своими подчинёнными в такие моменты. Я даже не стремился разглядеть нашу группу, довольствуясь тем, что Морозова присутствовала на приёме. Я даже восхитился её наглости, когда она первой предложила свои услуги в качестве приглашённого эксперта. Но кто мы такие, чтобы отказывать девушке в столь незначительной просьбе?
Я прошёл через толпу, здороваясь и перекидываясь несколькими словами с приглашёнными гостями, которых хоть отдалённо знал, и подошёл к трибуне, рассматривая агитационный плакат приюта для животных на стене за ней. Деньги именно на этот приют мы сейчас будем усиленно собирать с богатейших господ нашей страны.
— Тебе не кажется, что они не похожи на обездоленных и униженных котиков? — спросил я у Лены, стоявшей спиной к основной части зала, и что-то разглядывавшей на этом отвратительном плакате, где были изображены Кинг и Леди, сидевшие с грозными мордами перед пустыми тарелками.
— Мне уже начало казаться, что ты не придёшь, — пробормотала она, выдохнув с облегчением, и повернулась ко мне, улыбнувшись.
Я засмотрелся на свою жену, выглядевшую сейчас просто великолепно. Учитывая, что у Савина было не больше часа, чтобы подготовить её к выходу в свет, он справился со своей задачей на все сто процентов. Элегантное вечернее платье в пол изумрудного цвета, подчёркивающее изящную Ленину фигурку, но без пошлостей и откровенных вырезов, лёгкий макияж и очень сложная прическа. Я бы так и стоял столбом, разглядывая её, но она прервала меня, угрожающе нахмурившись.
— Ты чего? Мне не идёт? — и она бросила затравленный взгляд на собравшуюся толпу поверх моего плеча.
— Ты отлично выглядишь, — улыбнулся я и едва сдержался, чтобы не обнять её и не притянуть к себе.
Лена редко появлялась в обществе, и в ней мало кто мог опознать мою жену. На этом мы и решили сыграть, отправив её на открытие мероприятия первой, под присмотром Шехтера, чтобы не слишком смущать от повышенного внимания при нашем совместном появлении. Ну и она являлась официальным волонтёром и представителем этого самого приюта разжиревших и обнаглевших котов, если судить по фотографии на плакате.
— Я волнуюсь, — прошептала она.
— Не волнуйся, — я ободряюще улыбнулся. — Но почему всё-таки они? — я отвернулся от неё и кивнул на плакат, где взгляды Кинга и Леди не предвещали нам обоим ничего хорошего.