— Порталом он не сможет воспользоваться, если хочет остаться незамеченным, — задумчиво произнёс я. — Во Фландрии фиксируется каждое применение подобных артефактов на государственном уровне. В этом они преуспели как никто другой.
— Гадать мы можем бесконечно, нужно смотреть на месте. И да, это не единственный человек Георгия. По периметру рассредоточены ещё несколько человек. Залман и Лепняев уже на месте, стараются не привлекать внимания. Всё будет зависеть от действий Романа, — произнёс Ваня, всё ещё не сводя взгляда с мониторов. — Знаешь, что самое хреновое в таких операциях? — нарушил он наконец напряжённую тишину.
— Нет, — честно ответил я.
— Самое хреновое — это наблюдать, когда отсчёт уже пошёл в обратном направлении, и понимать, что ты ничего не сможешь сделать: ни помочь, ни как следует подстраховать, ни самому выполнить грязную работу, — он замолчал. — Ладно, иди. Тебе пока здесь нечего делать.
Я ещё немного посидел, бездумно пялясь в изображение на мониторах, после чего решительно встал и направился к своему кабинету.
— Слышал, что ты пытался помочь Ванде, но сделал только хуже? — задал вопрос Эд, как только я переступил порог приёмной.
— И тебе доброе утро, — ответил я, останавливаясь возле его стола. — Есть какие-то неотложные и важные дела?
— Нет. Сейчас приоритетное задание у нас во Фландрии, — серьёзно ответил Эдуард, поднимаясь на ноги и подходя к шкафу, начиная бездумно переставлять декоративные фигурки на полках. — Мне как-то не по себе. Даже не думал, что могу испытывать что-то подобное. Возможно, потому что у меня никогда не было так мало живых родичей, чтобы чувствовать связь с каждым из них.
— Пока не родился твой сын, Роман остается моим наследником, — я подошёл к нему, рассматривая фигурку слона, которую Эд вертел в руках.
— В этом-то и проблема…
Договорить ему не позволил телефонный звонок, прозвучавший на редкость громко. Достав телефон из кармана, я долго смотрел на высветившийся номер, решая, отвечать или не стоит. В конце концов решил ответить.
— Алина, что-то случилось? — спросил я вместо приветствия.
— У меня проблема, — тихо произнесла она. — Я никак не могу приблизиться к нашему любимому Игорю Максимовичу. Он мало кому доверяет и слушает только Штейна, который совершенно невероятным образом сделался его правой рукой и левой заодно.
— Мы знали, что может быть трудно, — ответил я, присаживаясь на край стола.
— Но не настолько же! — вскричала мошенница и сразу же перешла на шёпот: — Этот козёл никого к Клещёву не подпускает. Я, может быть, и смогла бы втереться в доверие к лидеру «Детей Свободы», но у меня нет ни единого шанса приблизиться к нему.
— Под «козлом» я так понимаю, ты подразумеваешь Штейна, — проговорил я задумчиво. — Даже не знаю, что тебе посоветовать. У нас с Николаем с самого детства отношения не складывались.
Воцарилось молчание, но никто из нас не стремился отключаться. Молчала Алина довольно долго, а потом произнесла с сомнением в голосе:
— Я случайно услышала, что Клещёв ищет очень редкий артефакт. Говорят, он просто помешался на нём. Если вы поможете мне его отыскать, хотя бы предоставите информацию, где он может находиться, то я смогу его заполучить и преподнести Клещёву в качестве подарка, доказывая мою искреннюю преданность. И это можно будет сделать в обход Штейна, или же эта скотина вынуждена будет согласиться, проводить меня к лидеру, потому что вручать подарок я буду только лично.
— Что за артефакт? — спросил я, включая громкую связь, чтобы заинтересовавшийся нашим разговором Эдуард смог всё расслышать, не напрягая слух.
— Он называл его «Слезой матери»…
— Это Тёмный артефакт, — перебил Эд Алину.
— Ты знаешь, что это? — я вопросительно посмотрел на Великого Князя с очень извращенной фантазией. — Почему-то мне кажется, что это очередное твоё изобретение.
— Зачем ты так плохо обо мне думаешь? Это изобретение Владимира. Одно из первых. Он тогда только учился делать что-то вразумительное, — скривился Эдуард. — Даже пояснения тогда делал к своим артефактам и названия им придумывал. Скорее всего, именно поэтому кто-то в принципе смог о них узнать.
— И чем он опасен? — поинтересовался я.
— Ничем, — пожал плечами Эд. — Этот артефакт ровным счётом ничего собой не представляет. Единственная функция, которую он выполнял, заключалась в производстве огромного количества воды на отдельно взятом участке. Даже в пустыне.