Стена начала исчезать, а на её месте образовывалось нечто похожее на туннель, только выхода из него с такого ракурса нам видно не было. Стационарная червоточина. Тёмный артефакт, искажающий пространство и даже само время, соединяя две точки пространства. Очень похоже на портал, но в отличие от портала, который представлял собой прокол в пространстве, червоточина прокола не делала, а словно раздвигала его пласты с непредсказуемым результатом. И на это никак не должны отреагировать сигнальные артефакты фландрийских спецслужб, потому что у них вряд ли есть специалисты, разбирающиеся в магии на таком уровне.
— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо пробормотал Эд. — Он одноразовый и закрыть его можно, только потратив огромное количество энергии. Он создан Тёмными, для Тёмных. Несмотря на то, что ты, Рома, эфирит, ты не Тёмный!
Роман не ответил, только быстро глянул в сторону камеры, и шагнул в портал. Мы сразу же переместили взгляд на изображение квартиры соседа, в настоящее время отдыхающего на скамейке. Я удостоверился в том, что тот всё ещё отдыхает, а склонившаяся над ним какая-то старушка, в итоге бросила его там, не поднимая шумиху. Наверное, приняла за пьяного.
Гаранин оказался в комнате. Быстро наклонившись, он достал из-под шкафа чехол от гитары, снял с него какие-то ранее наложенные чары и вытащил уже собранную снайперскую винтовку. Проверив её исправность и зарядив, он подошёл к окну. Подоконника как такого не было, как и предметов, позволяющих занять удобную позицию. На площади люди скандировали имя Реттингтона, а сам он приветствовал собравшуюся толпу слащавой улыбкой, не уставая махать рукой.
Солнце светило прямо в направлении окна, что должно было доставлять снайперу сильный дискомфорт. Ромка сквозь зубы выругался и, не опуская винтовку, произнёс формулу заклинания затенения. Немного подождав, он повернулся вполоборота к окну, прислонившись к откосу, используя его как опору для левой руки, которая обхватила цевьё.
Я посмотрел на экран телевизора, где как раз крупным планом показывали Георгия. В отличие от своего подопечного, старший Гаранин не улыбался, и нервно озирался по сторонам.
— Рома, соберись, — раздался тихий голос моего младшего родича. Я от неожиданности вздрогнул и перевёл взгляд на него.
— Ну же, — прошептал я, сжимая кулаки, прекрасно понимая, почему он колеблется. Но прошло больше тридцати секунд, а Ромка так и не выстрелил. Он стоял, не шевелясь, глядя в прицел, и только боги ведают, что в этот момент творилось у него в голове.
— Он — не твоя цель, — произнёс он, словно сам себя уговаривал не делать глупостей. — Тебе дадут сделать только один выстрел. Ну что же ты за человек, сделай небольшой шаг в сторону и тогда…
— Стреляй уже, — пробормотала тихо Ванда, закрывая лицо руками.
Ромка вздрогнул и плавно нажал на спусковой крючок. Пару секунд он оставался на месте, а потом стремительно скрылся за стеной.
— Отличный выстрел, — Залман нарушил радиомолчание, и я понял, что ещё немного и всё закончится.
На площади началась паника, и её усугубляли не готовые к такому развитию событий полицейские. Охрана Реттингтона осматривала периметр, оглядывая здания, людей, переговариваясь между собой. Гаранина-старшего окружили плотным кольцом его люди и быстро увели с трибуны, как и оппонента Реттингтона по дебатам, имя которого я уже забыл.
— Рома, уходи, немедленно! — повысил голос Лепняев, перекрикивая толпу. — Какой-то слишком умный безопасник притащил артефакт обнаружения. Здание напротив сканируют. Хотя здесь и без артефакта понятно, откуда стреляли.
Роман, пригнувшись, чтобы даже тени не было видно из окна, поднял гильзу, рухнул на пол и пополз в направлении ванной комнаты. Выскочил из червоточины, бросая винтовку в проходе и быстро снимая с себя перчатки и футболку.
В это же самое время Анна, не двигаясь, смотрела на экран телевизора, где в прямом эфире транслировалось убийство сенатора Реттингтона. Нож, который она держала в этот момент в руке, вырвался и со звоном упал на пол, что вывело её из своеобразного ступора. К чему-то прислушавшись, она бросилась в сторону ванной комнаты.
— Рома, у тебя десять секунд, — Ваня наклонился вперёд.
Ромка чертыхнулся, снял артефакт со стены и бросил в тот же проём. Произнося формулу закрытия, он приложил руку к свободному участку стены. По ней тут же прошла рябь и красное мерцание. Анна уже подошла к двери и взялась за ручку, но проход закрывался слишком медленно. Эд прав, у него может просто не хватить сил, чтобы закрыть червоточину.
Раздался мелодичный звук звонка, и Анна вздрогнула, обернувшись. Одёрнув руку, она направилась к входной двери.