— Егор, — позвал я его, но тот только тряхнул головой. — Егор!
— Что? — посмотрел на меня красными глазами друг.
— Хватит, — практически приказал я. — Что бы ни случилось, твои расчёты в данной ситуации нам не помогут.
— Фёдор, Залман, слышите меня? — произнёс Ваня, подключаясь к своим подчинённым, находившимся в данный момент во Фландрии.
— Плохо, но связь есть, — сквозь скрежет и шум донёсся голос Залмана.
— Далеко от участка? — спросил я, чувствуя, как тугой узел начинает сжиматься в груди. Точно так же было, когда умер Саша. Если эта пружина распрямится, это будет означать только одно — уже поздно что-то предпринимать. Но пока у нас есть шанс.
— В двух кварталах…
— Поторопитесь. Вытащите Романа из участка как можно быстрее, используйте своё влияние в качестве «Волков». То, что вы сейчас там не числитесь, не имеет значения, проверка займёт очень много времени. Маркелов должен вас помнить, вы с ним встречались, — отдал приказ Ваня.
— Что-то случилось? — спросил Лепняев, а помехи только усилились.
— Пока нет, но может. Отец Гаранина сейчас находится в участке, — пояснил я.
— Понял.
— Никогда не думал, что я тебя когда-нибудь снова увижу, — из динамиков до меня донёсся холодный голос Ромки. Он первым нарушил это молчание, сидя напротив своего отца и пристально глядя ему в глаза.
— А я вот, наоборот, очень жаждал встречи с тобой. Я уже очень долго пытался добраться до тебя, но ты так ловко игнорировал любые попытки встречи, — усмехнулся Георгий, продолжая эту дуэль взглядов.
— Что тебе от меня нужно? Вот только не начинай про внезапно вспыхнувшую отцовскую любовь, актёр из тебя, как из меня семейный психолог, — Роман сидел, скрестив руки на груди, уже даже не пытаясь выглядеть спокойным и расслабленным. Он бросил взгляд на часы и прикрыл глаза.
— Верни мне моего сына! — неожиданно повысил голос старший Гаранин, подавшись вперёд. — Мелкий паршивец, наслушался от тебя бредней и предал единственное, что у него было — его семью и Род!
— Он что, вещь, чтобы его возвращать? — удивлённо посмотрел на отца Роман. — Захочет, сам вернётся. Никита умный мальчик, сам разберётся со своими страхами и проблемами.
— Он вышел из Рода…
— Я слышал, — хмыкнул Рома, не давая отцу продолжить.
— И я не могу узнать, кто взял над ним опеку. Это не ты и не этот малолетний паршивец Наумов. Кто это сделал? — прорычал старший Гаранин, с ненавистью глядя на сына.
— Хм, даже не знаю. Можешь спросить у собаки Наумова, она должна лучше знать, — улыбнулся Ромка, а Эд неожиданно закашлялся.
— Он знает? — тихо спросил у меня Эдуард.
— Вряд ли, — покачал я головой, сжимая в кулаке обломки карандаша. — Тим, дай мне координаты участка и свежие фотографии, — я принял решение, потому что даже на таком расстоянии чувствовал, как обстановка накаляется. Гоша себя плохо контролировал, а Ромка целенаправленно выводил этого урода из себя.
— Мне нужен мой сын, и ты не вправе скрывать его от меня, — прошипел старший Гаранин, приподнимаясь со стула и, опершись на стол ладонями, нависая над Романом.
— О, стареющий мужчина вдруг внезапно понял, что никому не нужен, — издевательски протянул Ромка и поднялся на ноги.
— Как ты смеешь дерзить своему отцу! — вспылил Георгий, отбрасывая стул, который отлетел к стене, врезавшись в неё с оглушающим грохотом. — Я ещё не закончил!
— Мой отец умер в тот миг, когда унизил меня на глазах своих коллег и тринадцатилетнего подростка, — холодно ответил Роман. — Если это всё, то ты не вправе меня задерживать. Формально ты мне никто, а свои связи ты не можешь применить, у меня они гораздо выше.
Они стояли, прожигая друг друга яростными взглядами, в которых не было ничего, кроме ненависти. В наступившей тишине жужжание пролетевшей мухи показалось оглушающе громким.
— Мы заходим, — раздался голос Залмана.
— Тим, где координаты! — я повернулся к Лаптеву, как раз в тот самый момент, когда Гаранины одновременно атаковали друг друга.
Все стеклянные и зеркальные поверхности в допросной в один миг покрылись толстой коркой льда и взорвались, собираясь в десятки ледяных шипов, стремительно полетевших в сторону старшего Гаранина, поднявшего в это самое время руку. От него отделилась яркая пульсирующая красная сеть, с лёгкостью пробившая наскоро наложенный Ромкой щит, и растворилась в его теле. Роман качнулся и приложил руку к груди. Все шипы в этот момент достигли своей цели, пронзая тело Георгия насквозь.
Прошло не больше двух секунд, и старший Гаранин рухнул на пол обмякшей куклой, поднимая водопад брызг из мгновенно растаявших ледяных копий. Ромка же опустился на одно колено и закашлялся, сплёвывая на пол алую кровь.