— Не отвлекайтесь, сегодня день Хаси, — напомнил я.
Хася впервые выглядела заинтересованной. Когда Рута закончила и грациозно поклонилась, виновница торжества подошла к ней и погладила по золотистым волосам.
Рута оттолкнула ее.
— Не трогай, у тебя пальцы грязные! Ты ими на завтраке в масленку лазила!
Мои коллеги заскрипели карандашами в блокнотах. Эта интересная ситуация потребует детального обсуждения на консилиуме.
Наверное, Дора насчет Руты права, подумал я. Девочка недобрая, не без коварства, любит создавать конфликты и потом с удовольствием наблюдает за их развитием. Не «Т», а «С»?
Но уже вышел следующий, Болек.
Важно, снисходительно прокартавил:
— Мой подаwок такой. Буду с тобой игwать завтwа и послезавтwа. Научу тебя в шашки и в «Костюшко».
Это щедро. Обычно с Хасей никто не играет, а она не напрашивается. Про Болека все сначала думали, что он «головастик», но похоже, что «сердечник». Великодушия и отзывчивости больше, чем рассудительности.
— Спасибо Болек, — сказала Хася.
Непонятно было, рада или нет. Коллеги дружно записали, что дотрагиваться до этого мальчика Хася не стала.
Ну-ка, что Дина?
— Я тебе целую неделю не буду говорить, какая ты неряха, — гордо прогнусавила Дина. — А сегодня постираю тебе платье.
Дети в трезориуме должны ухаживать за собой сами — это тоже один из тестов: как кто справляется с такой непростой для пятилетнего задачей. Со стиркой никто, кроме Дины, сладить не может, и няня потом за ними перестирывает.
Дина, конечно, «Г» — сама рассудительность.
Настала очередь Изи. Он подарил дракона — вылепленного из красного пластилина и похожего издали на морковь.
— Надо будет потом рассмотреть эту работу, — шепчет Хаим, но без особенной надежды.
Кстати говоря, вопрос: что делать с Гольдбергом в следующем семестре, если группа «К» останется вакантной? Вот в чем беда маленького класса! Если б, как положено по теории, в потоке было 25 детей, обязательно подобрался бы кто-то с творческим потенциалом. У нас же, кажется, никого такого нет.
Последним преподнес свой подарок Яцек. Нарочно дождался финала, чтобы произвести больший эффект. Все, даже Хася, смотрели на нашего «цыганского барона» с ожиданием. Он в маленьком коллективе и шут, и лидер, и нарушитель конвенций.
С ним недавно произошла одна история, которую я в свое время по забывчивости не записал, а следовало.
В этом семестре мы, шацзухеры держимся от детей на дистанции, почти с ними не общаемся. Ну то есть они, конечно, видят нас в столовой, на лестнице, из двора через окно и так далее, но мы с ними не разговариваем, подчеркнуто не обращаем на них внимания. Ребенок в пять лет усваивает правила жизни как нечто данное, без критики. Раз так заведено, значит, таково устройство мира. В их маленькой вселенной мы — знакомые и привычные лица, не страшные, но бесполезные. На третий этаж и тем более ко мне в мезонин воспитанникам подниматься запрещено.
Каково же было мое изумление, когда однажды ночью сижу я за своей тетрадью, пишу, вдруг слышу — дверь легонько скрипнула. Подошел, открыл — на пороге Яцек, в ночной рубашке. В глазенках ни страха, ни вины, одно любопытство.
Спрашивает:
— Ты кто, колдун?
Я растерялся больше, чем он.
— Придет время — узнаешь, — говорю. — А сейчас марш спать, иначе…
Не придумал, чем ему пригрозить, да Яцек и не стал ждать — припустил со всех ног вниз по лестнице. После этого случая дверь детского этажа на ночь стали запирать.
Пока другие дети поздравляли Хасю, Яцек вел себя необычно тихо — в сторонке, у стола, предназначенного для «бумажных» игр и занятий.
Оказывается, он вырезал и склеивал корону с вкривь и вкось торчащими зубцами.
— Я прынц! — объявил Яцек, выйдя на середину и нацепив свое творение на голову. — Я пришел расколдовать спящую прынцессу!
Подошел к Хасе. Все смотрели в предвкушении — ну-ка, что он такое замыслил?
— Экс-пекс-фекс!
Повернулся, нагнулся, стянул штаны и трусы, показал голый зад. Звонко расхохотался.
Что тут началось! Девочки завизжали, мальчишки заорали. Это возраст, когда дети начинают стесняться наготы, а всё запретное, неприличное вызывает у них любопытство. С их точки зрения, Яцек отмочил очень лихую и смелую штуку.
Встрепенулись и мы, шацзухеры. Я заметил, что каждый смотрит на реакцию тех детей, кого рассчитывает заполучить к себе в группу в следующем семестре.
— Этот мальчик — «С», даже не спорьте со мной! Я в его возрасте была такая же, пока не научилась прикидываться, — сказала Дора, причем обращаясь не ко всем, а к Хаиму. И смущенно потупилась.