ПРОЛОГ
Сбивая ноги в кровь, она бежала за ним через ночной лес, не замечая ни боли, ни холода. Он обернулся только раз, смерил холодным взглядом её порванное спальное платье, растрёпанные волосы, перекошенное отчаянием лицо.
Младенец на его руках продолжать во всё горло плакать. Шанс переродиться у полукровки был пятьдесят на пятьдесят.
— Верни моё дитя! — истошно кричала женщина, но водяной не ответил, не повернул головы и даже не замедлил шага.
Она нагнала его у самого озера, когда он с ребёнком на руках начал погружаться. Женщина прыгнула на него сверху, вцепилась в бороду, царапала ногтями лицо, хотя и понимала, что у неё нет ни малейшего шанса. Водяной одной рукой схватил обезумевшую от горя мать за шею и рывков скинул с себя. Она была ещё жива, когда он утащил её под воду. Он мог бы сделать её одним из своих слуг—призраком, но не пожелал того.
— Ты не станешь духом моего озера, — прогремел водяной басовитым голосом, свернул ей шею и выбросил тело на берег.
В воде его ноги срослись в рыбий хвост, но ребёнок всё не перерождался. Водяной было уже хотел положить бездыханное тельце рядом с матерью, но в самый последний момент девочка пошевелилась, а на ножках образовались несколько зелёных чешуек.
ГЛАВА 1. ОЗЁРНЫЕ ДЕВЫ
В водах озера лесного,
В омуте его глубин –
Королевство водяного,
Он там царь и властелин.
С гостями водяной суров,
Людей топить не привыкать.
Извёл он многих рыбаков
И дочери ему подстать.
На опушке леса сидели четверо деревенских вокруг костра.
— … и тут уволок окаянный рыбака в пучину своего озера. — закончил рассказ седобородый, самый старший из них по возрасту.
— Гонишь дед, — усмехнулся один из сидящих и отхлебнув из бутылки бражку, пустил хмельной напиток дальше по кругу.
— Истину глаголю, — рассказчик постучал себя по груди.
— Водяной, — лениво протянул второй слушатель с рыжеватыми волосами и острой бородкой. — удумают же деревенские разных небылиц.
— Да не встать мне с этого места! Водяной живёт в здешнем озере, ни даром тропы к нему не протоптано! — в сердцах воскликнул рассказчик и окатил троих скептиков обиженно-грозным взглядом.
— Меня матушка в детстве им пугала, — присоединился к спору третий. — Да только с возрастом перестаёшь во всякую дурь верить. За чистую монету россказни о водяном принимают только дети, безумцы, да ты, дед.
— Хотите верьте, хотите нет, но ходить к озеру не смейте и не приведи Господь вам там рыбу ловить, — насупился рассказчик.
— Дед, ты своими суеверными байками нас не запугаешь, — подвёл черту рыжеволосый и поднимаясь на ноги добавил. — Пойду отолью.
— Только к озеру приближаться не смей! А увидишь водяного смотри за бороду не дёргай! — посмеиваясь напутствовали его товарищи.
Рыжеволосый ухмыльнулся. Пресловутое озеро находилось всего в ста метрах, но тропинки к нему действительно не вело.
«Наверно рыба не водится, вот и не протоптали тропы», — подумалось мужчине.
А потом припомнились ему слова седобородого и в душе взыграло чувство сродни детскому протесту, когда пытаешься что-что доказать, настоять на своём, пусть даже во вред себе. И ведомый этим самым чувством и хмельной самоуверенностью рыжеволосый твёрдо намерился справить нужду ни где-то, а именно в том озере, что будоражило фантазию старика.
Уже через несколько десятков шагов вглубь леса деревья начали редеть и запахло сыростью, мужчина ухмыльнулся сам себе и двинулся дальше, пока не добрался до него, озера. Круглое, словно зеркало, оно раскинулось посреди леса. Раньше, до вырубки, озеро находилось в самом сердце лесной чащи, а теперь – было совсем с краю, вблизи от жилищ.
Рыжеволосый подошёл ближе. Берега водоёма окутывал густой камыш, а в воде то и дело появлялись всплески.
«Рыба никак, — решил мужчина. — И почему тут не рыбачат? Странно».
Он было уже собрался приспустить штаны, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Рыжеволосый вздрогнул и повернул голову: из озера на него смотрела среброволосая девица, задорно хихикнув, она поплыла к нему ближе. Всё внутри мужчины разом похолодело. Желание облегчиться и скепсис мигом улетучились, уступая место животному страху. Мужчина бросился прочь, дальше от проклятого озера, но не успел он сделать и пяти шагов, как его остановило её пение. Чарующий голос русалки звал, манил, лаская слух так, как ни один музыкальный шедевр на всём белом свете. Рыжеволосый трясся от страха, но не мог ослушаться, ноги сами вели его обратно, к озеру.