— Да, батюшка, — хлюпнула десятая дочь.
— Озёрный владыка, взгляни на новую заколку Камилии, — перетянула внимание водяного на себя и свою старшую дочь Нения.
В волосах Нении небесной синевой отливал лазурит. Зелёноволосые завистливо зашептались, найти в озере лазурит было немыслимой удачей.
— Достойное украшение для приёма с царём морей, — оценил водяной.
— Батюшка, вы не поменяли своего решения? Я плыву с вами к Посейдону? — не вытерпев, потребовала прояснения Камилия.
Водяной удивлённо поднял брови:
— Конечно ты, мы ж уже всё обсудили, к чему сомнения?
Камилия заулыбалась, Нения облегчённо выдохнула.
На лице Ондеи, которая тешила в душе надежду что благосклонность отца выросла настолько что это она отправиться к Посейдону вместо старшей сестры, ни дрогнул ни один мускул, хотя она и ощутила глубочайшую досаду.
Нения взяла раковину с сапропелем и как обычно собиралась натереть водяному спину, но он жестом остановил супругу.
— Нет, пусть это сделает Ондея.
Таким образом водяной пытался компенсировать решение не брать с собой седьмую дочь, хотя русалка и ничем себя не выдала, он чувствовал её разочарование. Нения поджала губы и резким движением протянула раковину полукровке. Ондея зачерпнула пальцами сапропель и начала развозить донное отложение по спине отца.
Когда семейная сходка завершилась Ондея поплыла на своё обыденное место, там, где уже ждала её Ивлит. Русалка плыла так быстро, что чуть было не врезалась в стайку пескарей, которые тут же попрятались в подводных кустах, а потом продолжили свой путь уже выстроившись подковой, что указывало на особую бдительность.
— Он не собирается брать меня к Посейдону, — объявила седьмая дочь щуке.
Ивлит заплавала кругами вокруг русалки, не зная, чем может её успокоить, а придя к одной из не самых своих глупых мыслей поспешила её изложить:
— Ивлит подумала, а что если Ондея попросит водяного взять её с собой? А что если водяной не откажет?
Русалка на мгновение задумалась, но потом отрицательно махнула головой:
— Смотри какие дружные, — седьмая дочь указала на стаю проплывающих карасей, — плывут как одно целое, как семья. А мы никогда не были одним целым, никогда не были дружны. Водяной испугается гнева Нении и не нарушит своё слово. Мне не попасть к Посейдону.
Щука снова закружила возле Ондеи и наконец выдала ещё одну далеко неглупую мысль:
— Ивлит подумала, Ондеи надо заручиться обещанием Владыки взять её на следующий год.
Седьмая дочь задумалась.
— Ты права, Ивлит. Моя мудрая Ивлит.
Щука, довольная похвалой ещё быстрее заплавала перед Ондеей, постепенно наращивая радиус, пока седьмая дочь, желая оторваться от своих пасмурных мыслей, не поплыла вдогонку.
Вечер перед очередным полнолунием выдался тёплым. Ондея сидела на мелководье, жевала эпипелиты и наблюдала как дуновения ветерка разгоняют рябь по водной озёрной глади. Вдруг в воде мелькнули нежно-салатовые волосы.
— Высоких вод, сестра, — поздоровалась восьмая дочь.
— Высоких вод, — ответила Ондея и протянула пару эпипелитов.
Салатововолосая взяла угощение.
— Ты уже столько лет не водила с нами хороводы. Как насчёт сегодняшней ночи?
— Может быть, — неопределённо ответила седьмая дочь, сопроводив слова мягкой улыбкой, хотя неожиданное внимание одной из сестёр вызвало в её душе беспокойство, меньше всего ей хотелось, чтобы русалка, а тем паче водяной узнал о том что она видеться с призраком матери.
Снова перед тем как взойти луне, Ондея сидела на дне озера вместе с Ивлит, ожидая, когда остальные выйдут на берег.
— Ивлит беспокоится за Ондею, пусть Ондея идёт с сёстрами, с сёстрами безопаснее, — проговорила щука.
Ондея только улыбнулась и погладила маленькие слизистые чешуйки.
Наконец шум, разносящийся с поверхности смолк, сёстры разошлись и Ондея махнув Ивлит на прощание, всплыла на поверхность. Под лунным светом русалочья чешуя скрылась, оставляя вместо себя гладкую человеческую кожу и две ноги. Как обычно пошатываясь с непривычки Ондея пошла к берёзам, там, где ждал призрак её матери. Вскоре дух, невидимый для человеческого глаза, но видимый и слышимый для водных существ, явился.