— Батюшка, — вышла вперёд Камилия, заслоняя собой раковину с сапропелем, что принесла Ондея. — Посейдон ищет новую наложницу, и я подумала, как было бы чудно, если бы ей оказалась русалка из нашего рода.
— Этой русалкой можешь стать только ты, Камилия, ведь только тебя батюшка берёт на встречу, — заметила Рантея, вторая дочь водяного.
— А разве нельзя взять твоих трёх чистокровных дочерей на встречу водяного? — выступила третья среброволосая дочь, младшая из дочерей Нении.
— Указаний на то нет, но мы осрамим наш дом коли явимся к Владыке морей всей гурьбой.
— Но раз нет указаний, то почему бы не взять с собой и нас, отец, — с нажимом произнесла третья дочь. — У троих больше шансов пробиться чем у одной.
Пока шла лёгкая перепалка, Нения подменила раковину с сапропелем, а Ондея сделала вид, что не заметила этого.
— Довольно споров! — прогремел водяной и сом за его плечом, подчиняясь воле хозяина оплыл вокруг спорщиц, наводя порядок.
Русалки замолчали.
— Ондея, — натри мне спину, — добавил водяной, желая подбодрить свою непритязательную скромную седьмую дочь.
— Батюшка, — вскинула на отца Ондея свои большие зелёные глаза. — Я чувствую себя скверно, выполняя прерогативу маменьки. Позволь же сегодня маменьке втереть тебе сапропель.
Нения при её словах заметно поменялась в лице, сперва щёки побелели от испуга, а затем заходили желваки от закипающей ярости. Водяной, который сначала принял слова седьмой дочери за чистую монету при виде того, каким эффектом это отразилось на Нении насторожился.
— Позволяю, — прогремел он своим басистым голосом. — Вотри в мою спину сапропель, жена.
Поменять раковину с водными отложениями обратно было невозможно. Все пары глаз были уставлены на раковину и Нению.
— Любезная седьмая дочь ошиблась, меня нисколько не обижает то, что ты стал уделять ей больше внимание. Все те невзгоды, которые свалились на бедняжку в последние дни настолько тягостны, что сочувствие – единственное чувство, которое у меня к ней обострилось, — попыталась выкрутиться Нения.
Но не тут-то было. Заподозрив неладное, водяной настоял.
— Я рад, что у тебя нет дурных намерений насчёт Ондеи. Но сегодня, жена, вотри мне сапропель ты.
Нения побелела ещё сильнее. Ей ничего не оставалось как выполнить приказ. Она взяла раковину с сапропелем, куда не так давно сама замешала муравьиного яда и, надеясь, что с краев его почти нет, зачерпнула донные отложения рукой и начала втирать в спину мужа. Жжение проявилось не с первой секунды, но уже через некоторое время Нения с ужасом ощутила, что её ладонь словно горит. Это же произошло и со спиной водяного. Нения вскрикнула, напустив на лицо паническое выражение и отбросила раковину.
— Ондея! — воскликнула она голосом, полным негодования. — Чего ты подсунула вместо сапропеля? Муж, она специально настояла на том, чтобы я сегодня втирала в тебе в спину донные отложения. Она их чем-то отравила!
Водяной гневался не так часто, но, когда это происходило озёрные жители старались не попадаться к нему на глаза.
— Похоже у тебя ядовитые пальцы, жена! — взревел он. — Ондея уже втирала мне сапропель в плечи и её касания были мягки, а от твоих мне будто охотники спину подожгли!
— Муж, это всё она, подлая зелёноволосая полукровка! — не вытерпела Нения.
Сом угрожающе завертелся вокруг жены хозяина.
— А ты, Камилия что скажешь? — обратился водяной к своей первой дочери.
За нарочито спокойным его голосом, Камилия ощутила скрытую угрозу.
— Мне ничего не ведомо, батюшка. Единственно о чём жалею, что пострадала твоя спина, а не моя.
— Речи преисполнены дочерней учтивости, — проговорил он. — Вступись ты за мать, я бы отказал тебе в чести сопровождать меня к водяному.
— Благодарю, батюшка, — выдохнула первая дочь.
— Но я прислушался к вашим суждениям, мои старшие дочери. Действительно, что мне мешает взять с собой ещё одну из вас? Ондея, ты будешь сопровождать меня к Посейдону.
Водяной это сделал в отместку Нении, с удовлетворением наблюдая как покраснело от гнева лицо жены, как исказились её губы в гримасе еле сдерживаемой ярости. Русалки же пребывали в полной растерянности, одни из них открыли рты, другие – зашушукались. А сама Ондея, с трудом не позволила переполнившему её чувству ликования вылиться наружу. До самого последнего мгновения она не верила в свою удачу.